Осень возмездия - Андреас Грубер

— Нет, я не из прессы, — спокойно отозвалась Микаэла. — Я промокла и замёрзла. Можно?..

— Что вам нужно? — Голос мужчины стал жёстче.

Микаэла огляделась. На этаже было ещё три двери. Внизу зашумел отъехавший лифт. Потом в подъезде погас свет.

Она понизила голос:

— Мою дочь убили несколько дней назад.

— Сочувствую. — Голос его прозвучал холодно и отчуждённо.

— Я знаю, что вы тоже потеряли дочь. Примите мои искренние соболезнования.

Мужчина придвинулся к щели вплотную.

— Какого чёрта вам от нас надо? — процедил он сквозь зубы.

— Точно из газеты! — взвизгнула женщина за его спиной. — Гони её!

Микаэла почувствовала, что он вот-вот захлопнет дверь.

— Я подозреваю, что убийца вашей дочери убил и мою, — торопливо сказала она.

— Что вы об этом знаете? Чёрт побери, с чего вы вообще взяли? — рявкнул он. — Вы ведь даже не местная.

— Нет. Я… — Она нерешительно скользнула взглядом по табличке. Семья Славик. — Я из Чехии. Вы ведь тоже, верно?

— Нет, — ответил он. — Мои родители — переселенцы. Из Брно.

— Знаю этот город. А сама я уже пять лет живу в Берлине.

— Неблизкий путь. И угораздило же вас приехать именно в Вену.

— Да — чтобы поговорить с вами.

Мужчина помедлил.

— Хорошо, я вас впущу.

— Ты с ума сошёл?! — заорала женщина за его спиной.

Он на секунду обернулся.

— Да угомонись ты наконец! — Затем снова повернулся к Микаэле. — Но если я попрошу вас уйти — вы уходите. Это понятно?

— Да, спасибо.

Он снял цепочку и распахнул дверь. Микаэла переступила порог, сняла пальто, стянула сапоги. И лишь сейчас, когда пальцы ног начало покалывать в тепле, она ощутила, до чего те окоченели.

Прихожая выглядела почти так же, как у неё в Берлине. Простенькие обои, незатейливая мебель и старый паркет, на котором стояла пара поношенных меховых сапог.

Хозяину было лет пятьдесят, с глубоко посаженными глазами и впалыми щеками. На нём были спортивные штаны и серый пуловер в клетку; в этой потрёпанной одежде он казался худым до измождённости. Принимая у неё пальто, он на мгновение показал ей свои мозолистые ладони. Микаэла предположила: работа на заводе.

Жена застыла в дверном проёме, ведущем в гостиную. Ей тоже было около пятидесяти; поверх платья — кухонный фартук, и она рассматривала гостью недоверчивым взглядом.

— Я не отниму у вас много времени, — сказала Микаэла.

— В этом можете не сомневаться! — огрызнулась хозяйка.

— Проходите. — Мужчина провёл её на кухню.

Микаэла опустилась на деревянную скамью у стола с выдвижным ящиком. Края зелёного линолеума на столешнице слегка топорщились. Подобную мебель она помнила по квартире матери — ещё из семидесятых.

Часы над кухонным гарнитуром тикали громко. В мойке стояли использованные кастрюли, источавшие запах варёных овощей. У окна была прислонена чёрно-белая фотография молодой красивой женщины. Рядом горели две свечи.

— Как вы нас нашли? — спросил хозяин.

Микаэла рассказала всё с самого начала: поездку в патологоанатомическое отделение, встречу с Пуласки, наркоманку Александру, наркоторговца Армана, бордель Грегори, антикварную лавку в Праге и татуировщика в Пассау. Три убийства в Лейпциге, Праге и Пассау — словно под копирку, — и след убийцы, который выкачивал у жертв кровь и просил наколоть себе татуировку с примесью фосфора.

— Насколько нам известно, он говорит с венским акцентом — и, возможно, убил вашу дочь тоже.

— А где сейчас этот комиссар Пуласки? — спросил мужчина.

— Всё ещё в Пассау.

— А что предпринимает немецкая полиция?

— Пока ничего, — ответила Микаэла.

Хозяин взглянул на жену, которая всё это время мерила шагами прихожую и теперь застыла в дверях кухни. Они обменялись долгим взглядом.

— Безумная история, ничего не скажешь.

— Ваша дочь тоже погибла в октябре?

— Этого мы пока не знаем, — внезапно вмешалась хозяйка. — По крайней мере, она пропала в октябре прошлого года. Сегодня у неё день рождения. Ей исполнилось бы двадцать шесть.

— И у неё был сломан позвоночник, а также пальцы рук и ног… и у неё взяли кровь? — спросила Микаэла.

Женщина разрыдалась.

— Да, — выдавил мужчина.

У Микаэлы похолодели пальцы. Пуласки её не обманул. Убийца действительно орудовал и здесь — а может, и жил поблизости.

— Что выяснила венская полиция?

— Немного. Но у нас был…

— Не говори ей этого! — пронзительно перебила его жена.

Теперь и он повысил голос.

— Да какая разница! — рыкнул хозяин на жену. — Это и не тайна вовсе. — Он снова обернулся к Микаэле. — Хотите воды или чая?

— Нет, спасибо. Так что вы хотели сказать?

— Три месяца назад мы наняли частного детектива, чтобы тот нашёл Карлу. Поиски сожрали все наши сбережения, но тогда мы ещё не знали, что её давно нет в живых. Он успел нащупать кое-какие следы.

— Мне нужно с ним поговорить.

Мужчина глубоко вздохнул.

— Сегодня в новостях передали, что он погиб в автокатастрофе. — Он посмотрел на жену. — Поэтому она и сама не своя.

— Погиб? — выдохнула Микаэла. И вдруг ей показалось, будто на спину ей опрокинули ведро ледяной воды. — Что он успел выяснить?

— У вас есть документы? — вмешалась хозяйка, не дав мужу ответить.

— Конечно. — Микаэла вытащила из заднего кармана джинсов кожаное портмоне и положила на стол водительские права.

Женщина сперва уставилась на броскую татуировку на тыльной стороне ладони Микаэлы, затем — на удостоверение, а вот мужчину не интересовало ни то ни другое. Он смотрел гостье прямо в глаза.

Микаэла раскрыла медальон и положила рядом фотографию Натали.

— Это моя дочь.

Мужчина лишь скользнул взглядом по снимку и пригляделся ко второй фотографии в медальоне.

— А это Дана, моя младшая.

— Её тоже?..

Микаэла покачала головой.

— Но она пропала через несколько дней после убийства Натали.

Хозяйка подошла ближе.

— Дане всего шестнадцать.

— И вы надеетесь её отыскать? — спросила она.

Губы Микаэлы задрожали. Она не могла произнести ни слова. Сжав зубы, она удерживала слёзы, скопившиеся в глазах.

Женщина опустилась рядом с ней на скамью.

— Вы ищете убийцу собственной дочери, верно? Боже мой, и вы совсем одна, я права?

По щеке Микаэлы скатилась слеза.