Осень возмездия - Андреас Грубер

Да вы просто понятия не имеете! — возразил Пуласки. — Вы что, всерьёз думаете, что справитесь с ним? Тот, за кем вы охотитесь, не знает, что такое совесть. Он и в Вене убивал.

— Вы говорите это, чтобы меня напугать.

— Вы с ума сошли? — заорал Пуласки. — Он и в Вене убил молодую женщину.

— Не верю.

— Что значит — не верите?! — Уму непостижимо! — Тело Карлы Славик нашли несколько дней назад на автомобильной свалке. У неё были такие же повреждения, как у других…

Он осёкся.

— Не надо было называть мне имя жертвы.

— Чёртова стерва! — выругался он.

— Простите, что я вас провела.

— Вы должны… — начал он, но Микаэла уже отключилась.

Пуласки положил телефон на пассажирское сиденье. Аккумулятор показывал всего двенадцать процентов. Он подышал на застывшую ладонь.

Спустя мгновение довольно усмехнулся.

Микаэла была не так умна, как ей казалось. Теперь он знал, где её искать.

Затем набрал номер единственного человека, которого знал в Вене, — Эвелин Майерс.

ГЛАВА 40

Микаэла отложила телефон и проехала ещё минут десять — до самого центра Вены, где приткнула машину Пуласки на свободном месте неподалёку от Венской оперы. Едва она вышла, лицо тут же оросила взвесь из тумана и мелкой мороси.

На фасадах общественных зданий уже была развешана рождественская иллюминация — пока не зажжённая. Когда здесь начнётся вся эта предпраздничная суматоха — с лотками глинтвейна и прочей рождественской мишурой, — в центре наверняка воцарится беззаботное, праздничное настроение. Но сейчас правили бал мороз и ледяная стылость, в которой не было ничего уютного. Так же стыло было и у Микаэлы внутри.

Она брела вдоль Рингштрассе, пока в третьей по счёту телефонной будке — та стояла возле автобусной остановки и имела трещину в крыше — не отыскала наконец венский справочник. Заляпанный, разбухший от дождевой воды толстый жёлтый том.

В нём значилось около тридцати человек по фамилии Славик. Одну из них и правда звали Карла, и Микаэла подивилась, что у такой молодой женщины вообще был домашний номер. Жила она где-то на какой-то улочке в каком-то районе, который Микаэле ничего не говорил… вернее сказать: она жила там — в прошедшем времени.

Микаэла набрала номер, но он молчал. Так же, как молчала и сама хозяйка. Зато в том же доме, на той же улице — только под другим номером квартиры — обнаружилась ещё одна семья: Карл и Барбара Славик.

Туда Микаэла позвонила следующей. Как выяснилось, это были дедушка и бабушка Карлы. После короткого разговора весьма доверчивая старушка продиктовала ей адрес родителей девушки — в полной уверенности, что Микаэла собирается отправить им купон, выигранный в каком-то конкурсе.

Этот адрес тоже нашёлся в справочнике. Микаэла набрала номер, но как только трубку снял мужчина, поспешно её опустила. То, о чём она хотела говорить с отцом Карлы, по телефону не обсуждают. Главное — он дома, и теперь она знала, где его искать.

Микаэла вышла из будки и уставилась на большой план центра Вены, висевший возле остановки. Отец Карлы жил на Фаульманнгассе, неподалёку от Карлсплац — рукой подать от того места, где она сейчас стояла.

Микаэла вернулась прежней дорогой к Опере, влилась в толпу и спустилась на эскалаторе к подземке. Пространство, раскинувшееся под Оперой и Рингштрассе, оказалось огромным. Залитые неоновым светом переходы, целый торговый центр под землёй. Но по воскресеньям все магазины были закрыты. Расспросив нескольких прохожих, как добраться до Карлсплац, она вышла к Опернпассаге — подземному переходу, ведущему туда.

Она двигалась по длинному тоннелю, мимо бесконечных зеркальных стен с текстами и разноцветными электронными табло. На одном из них значилось количество дней, оставшееся до того момента, когда в Чернобыле снова можно будет жить, — цифра была столь огромной, что этого дня Микаэла наверняка уже не застанет.

Рядом — другое число, на сей раз невероятно длинное, последние пять цифр которого сменялись так стремительно, что сливались в один непрерывный поток. Ежегодные мировые расходы на вооружение. Человечество сошло с ума.

Оглушённая, она поспешила дальше и увидела ещё одно табло: текущая численность населения Земли — больше семи миллиардов. Цифры прибавлялись каждую секунду. И вдруг Микаэла почувствовала себя ничтожно маленькой.

Её дочь и Карла Славик едва заметно изменили эту статистику. Две человеческие жизни, которые на фоне миллиардов почти ничего не весили. За те несколько минут, что длилась их предсмертная агония, на свет появились сотни новых людей — в мир, который, словно карусель, продолжал крутиться как ни в чём не бывало.

Карла Славик. Была ли и она такой же юной — и тоже вышла на панель, как Натали?

Микаэла выбралась из Опернпассаге на свежий воздух и оказалась рядом с Ресселпарком — так значилось на табличке. За спиной у неё остался Карлсплац. Пришлось снова расспрашивать прохожих, пока она не отыскала Фаульманнгассе и тот самый дом, где жили родители Карлы.

Четверть часа спустя она уже стояла на третьем этаже старинного дома и искала табличку с фамилией Славик. Стерев с лица капли дождя, пригладила волосы назад и дрожащим пальцем нажала на кнопку звонка. Тот взвизгнул так пронзительно, что Микаэла вздрогнула.

Она ещё понятия не имела, что скажет, когда отец Карлы откроет дверь. В голове был сумбур: угнанная машина, венская полиция, Тимо, который сейчас был на пути сюда. Ей пришёл в голову единственный способ, каким он мог её выследить.

Окоченевшими пальцами она нащупала в кармане телефон. Хватит ли просто его выключить — или он всё равно зарегистрируется на ближайшей вышке? Может, на всякий случай вскрыть корпус и вынуть аккумулятор с SIM-картой? А вдруг позвонит Дана?

Не сходи с ума! Думай только о следующем шаге!

Она оставила телефон включённым — придётся рискнуть. Внезапно в квартире послышались шаги. В замке повернулся ключ, и дверь приоткрылась на щёлку. В подъезд тут же пахнуло тушёной капустой. На уровне глаз натянулась цепочка. Из квартиры в коридор хлынул резкий свет. На его фоне выросла мужская фигура — Микаэла различала лишь силуэт.

— Что вам нужно?

— Поговорить с вами.

— Отец позвонил мне вне себя и сказал, что какая-то женщина расспрашивала о нас. Это были вы?

— Да. Можно мне войти?

— Нет. — Пауза. Он внимательно её оглядел. — О чём речь?

— О вашей дочери.

Откуда-то из глубины квартиры донёсся визгливый женский голос:

— Спроси,