Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

Al Wasl Emirates Hospitality из ОАЭ. Предмет контракта — разработка эксклюзивной линейки блюд, проведение мастер-классов и консультирование по открытию ресторанной концепции в Дубае. Сумма контракта: 550 000 (пятьсот пятьдесят тысяч) евро. Срок исполнения — восемнадцать месяцев. Подпись Верещагина стояла жирно и уверенно. Датирован контракт был тремя месяцами назад.

Гуров отложил папку. Его внутренний голос, тот самый, что всегда сомневался в очевидном, теперь работал с этими новыми данными. Он думал не о самом факте, а о его последствиях.

— Лев, — прервал его мысли Крячко. — Смотри, что я нашел в электронной базе.

На экране ноутбука Крячко светилась таблица платежей ресторана. Он выделил строку.

— Ежемесячные платежи за «химико-гастрономическую экспертизу сырья». Небольшие, по 15–20 тысяч. Получатель — частный лаборант, ИП. Но это не важно. Важно, что в графе «Назначение платежа» дважды, за полгода и за четыре месяца до смерти Верещагина, стоит пометка: «Консультация по молекулярной стабилизации устричного экстракта. По рекомендации Д. Макарова».

Гуров почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Макаров рекомендовал Верещагину специалиста по молекулярной кухне?

— Получается, что так. Они были конкурентами, но, видимо, в какой-то момент пересекались на профессиональной почве. Или Макаров специально «подсадил» Верещагина на своего человека, чтобы иметь доступ к его кухне и привычкам.

— Или чтобы изучить его слабые места, — мрачно добавил Гуров. — Аллергию на устрицы, например, которая была указана в той самой подброшенной Пономареву медкарте. Все сходится. Слишком идеально сходится.

Они выехали из ресторана ближе к полудню, захватив с собой коробки с оригиналами ключевых документов и полные цифровые копии баз данных. Дождь не утихал. «Форд Транзит» плыл по размокшим улицам, и Гуров, откинувшись на сиденье, позволил себе ту самую «зону замедления».

Он смотрел на струи воды, стекающие по стеклу, и видел за ними не просто убийство. Он видел карьеру Верещагина — талантливого амбициозного шефа, который своим мастерством вырвал у могущественного конкурента контракт мечты. Этот контракт был для него пиком, триумфом. А стал смертным приговором. Потому что на другом конце стоял человек, для которого этот контракт был не просто неудачей. Это был вызов его самолюбию, его положению, его финансовым ожиданиям. В мире высшего гастрономического бизнеса, где репутация стоит миллионов, такое поражение — не просто проигрыш в тендере. Это удар по бренду.

«Вот она, цена успеха, — думал Гуров. — Не зависть коллег-поваров, не злоба официантки. Холодный, выверенный расчет того, кто считает, что имеет право распоряжаться чужими жизнями как активами. Устранил риск — получил прибыль. Цинизм, доведенный до логического завершения. И самое страшное, что в их мире, мире контрактов и офшоров, это почти норма».

Он не философствовал долго. Его мысли тут же переключились на практическую плоскость. Мотив есть. Финансовый след ведет к Макарову. Но нужна улика, связывающая его именно с убийством, а не просто с мотивом. И тут в игру снова должна была вступить экспертиза.

Вернувшись в ГУУР, они разделились. Крячко понес документы для сканирования и внесения в единую базу данных дела, а также чтобы подключить своих аналитиков к поиску всех возможных связей между Макаровым и подрядчиками, которые могли изготовить токсин. Гуров же поднялся в свой кабинет, запер дверь и набрал номер майора Химицких.

Тот ответил не сразу. Видимо, был в лаборатории.

— Михаил Александрович, я хочу спросить о специфике токсина «Эпсилон-12». В вашем заключении указано, что для его синтеза требуются знания на уровне кандидата химических наук и лабораторное оборудование.

— Так и есть, — подтвердил Химицких. — Это не кустарный яд.

— Вопрос: если бы человек имел образование и опыт не в чистой химии, а в области, тесно с ней связанной, — например, в молекулярной гастрономии, где используются химические процессы, энзимы, стабилизаторы, — мог ли он в принципе освоить методику синтеза такого токсина? Или же речь строго о фундаментальном химическом образовании?

На том конце провода повисла пауза. Гуров слышал, как Химицких что-то бормочет себе под нос, листает бумаги.

— Молекулярная гастрономия… — наконец сказал эксперт. — Это, по сути, прикладная химия и физика пищевых продуктов. Специалист в этой области свободно ориентируется в свойствах веществ, методах экстракции, знает оборудование для низкотемпературной обработки, вакуумной дистилляции, гомогенизации под давлением. Для синтеза «Эпсилон-12» нужна именно точная, почти ювелирная работа с реактивами на малых объемах, понимание процессов очистки. Теоретически — да, такой человек мог бы разобраться. Особенно если у него есть доступ к специализированной литературе, что в наше время не проблема, и к оборудованию. Но это все равно рискованно. Без глубокого понимания органического синтеза легко ошибиться и отравиться самому.

— Спасибо, — сказал Гуров. — Это многое проясняет.

— Вы вышли на конкретного человека? — поинтересовался Химицких с профессиональным любопытством.

— Вышли на мотив и на круг возможных специалистов. Осталось найти лабораторию и неопровержимую улику.

— Удачи, — коротко бросил Химицких и положил трубку.

Гуров откинулся в кресле. Звонок подтвердил его догадку. Макаров со своей специализацией вполне мог быть тем, кто изготовил или как минимум понял, как изготовить «Эпсилон-12». Теперь все зависело от Крячко и его способности найти финансовый или цифровой след, ведущий от Макарова к конкретным действиям.

Через час в кабинет вошел Крячко. Он принес два распечатанных отчета.

— Сидел с ребятами из отдела «К». Запустили перекрестный анализ. Первое: через подставную фирму, зарегистрированную на аффилированное лицо, Макаров три месяца назад арендовал небольшое складское помещение в Басманном районе. В двух кварталах от «Императорского вкуса». Аренда была краткосрочной, на два месяца, оплачена наличными через риелтора. Помещение числится как «кладовая для хранения кухонного инвентаря».

— Идеальное место для полевой лаборатории, — констатировал Гуров.

— Именно. Второе: мы пробили все закупки Макарова за последний год через его компании. Помимо обычного ресторанного снабжения, есть несколько интересных позиций. Закупка через интернет-магазин для химлабораторий: набор кварцевой посуды (колбы, мензурки), точные электронные весы с точностью до 0,001 г и — вот этот ключ — портативный роторный испаритель. Это прибор для деликатного выпаривания растворителей, часто используется в органическом синтезе и… в молекулярной кухне для создания экстрактов.

— Совпадение? — с иронией спросил Гуров.

— Я в совпадения не верю, — парировал Крячко. — Особенно когда они выстраиваются в такую четкую линию. Мотив — контракт на 550 000 евро. Средства — знания в молекулярной химии и оборудование для синтеза. Возможность — арендованное помещение в двух шагах от жертвы. И режиссура — многоходовая подстава с подброшенными уликами и цифровым капканом, которую мог организовать только человек с холодным, стратегическим умом и ресурсами.

— Хорошая работа, Стас, — сказал Гуров, и в его голосе прозвучала неподдельная признательность, лишенная обычной сдержанности. — Ты вытащил на свет то, что они пытались похоронить в офшорах и подставных фирмах.

— Без твоей