Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

Гуров молчал. Он смотрел на этот безупречный цифровой портрет преступника. Внутри все кричало. Это было слишком хорошо. Слишком аккуратно. Настоящий убийца, тем более в состоянии стресса и ненависти, не будет вести себя как робот. Он сделает ошибку. Зайдет на какой-нибудь форум. Попытается стереть следы. Испугается и бросит поиск. Здесь же была холодная, методичная работа. Как будто кто-то по пунктам выполнял план: «создать цифровое алиби для подозрения на Соколову». Запросы были не поиском информации, а ее инсценировкой. Они не отвечали на вопрос «как убить?». Они демонстрировали, что некто «хочет убить». И это «некто» было назначено заранее.

— Распечатайте, пожалуйста, выборку по этим запросам с полной технической информацией, — попросил Гуров, вставая. — И подготовьте предварительное заключение о наличии в сетевой активности признаков подготовки к преступлению. Я заберу через час.

— Есть, — коротко ответил Маркелов, уже отправляя документ на печать. — Вы хотите двигаться по этому следу?

— След уже проложен, Юрий Викторович, — сказал Гуров, направляясь к выходу. — Нам остается только идти по нему. Спасибо.

Он вышел из лаборатории и прошел в свой кабинет. Было еще рано. В коридорах царила утренняя тишина. Он закрыл дверь, сел за стол. Перед ним легли теплые от принтера листы. Он разложил их, как карты Таро. Здесь была вся «цифровая исповедь» Анны Соколовой, которой на самом деле не было.

Гуров думал о том, как система правосудия, все больше полагающаяся на цифровые доказательства, становится уязвимой для тех, кто научился эти доказательства фабриковать. Идеальный алгоритм можно обмануть другим, более изощренным алгоритмом. Истина же всегда где-то посередине, в грязном, нелогичном, человеческом компромиссе.

Дверь кабинета открылась без стука. Вошел Крячко, с лицом, выражавшим крайнюю степень сосредоточенности. В руках он нес стопку бумаг.

— Финансовые запросы ушли, — отбарабанил он, плюхаясь на стул. — В ФНС, Росстат, в банк. Ждать ответа — минимум трое суток. А то и неделю. Что у нас по цифрам?

Гуров молча протянул ему распечатки. Крячко пробежал глазами, его брови поползли вверх.

— Ну вот и все. Ловили призрака, а поймали официантку с Гуглом. Железно. Можно оформлять задержание и предъявлять обвинение. Хотя… — Он поднял глаза на Гурова. — Слишком железно, да? Как будто по учебнику «Как стать главной подозреваемой за три дня».

— Именно, — кивнул Гуров. — Это капкан. Кто-то очень умный приготовил для нас эту красоту. Зная, что мы, увидев такой след, обязаны будем действовать. Обязаны задержать. И тогда все внимание следствия переключится на нее. А настоящий преступник получит время и возможность замести все остальные следы.

— Так что, игнорируем? — спросил Крячко, постукивая пальцем по распечаткам.

— Нет, — твердо сказал Гуров. — Мы используем этот капкан. Но не так, как рассчитывали. Мы задерживаем Соколову. Официально. По всем статьям. С этим заключением эксперта у нас более чем достаточно оснований. Мы создаем шум. Давление. Показываем тому, кто это подстроил, что его план сработал. Что мы клюнули. А на самом деле…

— На самом деле мы берем ее в разработку по-крупному, — подхватил Крячко, и в его глазах зажегся знакомый азарт. — И ждем, когда настоящий паук выползет из тени, чтобы посмотреть, как муха бьется в паутине. Или чтобы подтянуть ниточки покрепче.

— Да, — Гуров откинулся на спинку кресла. — Мы делаем вид, что идем по легкому пути. А сами в это время будем копать глубже. Финансовый след, анализ ее окружения, наблюдение за всеми, кто проявит к ее задержанию нездоровый интерес. Мы превращаем ее из цели в приманку. Но для этого нам нужно, чтобы задержание было максимально публичным и официальным. Чтобы все, включая пресс-службу МВД, знали: ГУУР задержало подозреваемую по делу об убийстве шеф-повара Верещагина. Чтобы наш организатор вздохнул с облегчением и расслабился.

Крячко смотрел на него с нескрываемым уважением, смешанным с легкой тревогой.

— Рискованно, Лев. Если мы ошибаемся и она все-таки причастна… мы даем ей статус, адвоката, огласку. И теряем время.

— Мы не ошибаемся, — тихо, но с абсолютной уверенностью сказал Гуров. — Я видел ее глаза, когда мы говорили об этих запросах. Это был не страх разоблачения. Это был ужас перед чем-то непонятным, чудовищным. Она — пешка. И мы должны сыграть этой пешкой, чтобы поставить мат королю. Ты доверяешь мне?

Крячко не ответил сразу. Он посмотрел на распечатки, потом в окно, где над Москвой нависали тяжелые осенние тучи. Он вспомнил все их совместные дела, все моменты, когда интуиция Гурова казалась бредом, а потом оказывалась единственной правдой. Он вспомнил, как они вдвоем ломали, казалось бы, неприступные алгоритмы системы. Он медленно кивнул.

— Я всегда тебе доверял. Даже когда твои идеи казались полным бредом. Потому что ты не ищешь легких путей. Ты ищешь правильные. Делаем по-твоему. Я организую оперативную группу для задержания. Чисто, громко, с протоколами. А сам буду смотреть, кто начнет улыбаться в сторонке.

Глава 10

Кабинет для допросов в ИВС на улице 26 Бакинских Комиссаров был типовым, как и тысячи других по стране. Небольшое помещение, стены, выкрашенные масляной краской, стол, два стула по одну сторону, один — по другую. Запах старой пыли, дезинфекции и человеческого страха, въевшегося в штукатурку. Анна Соколова сидела на одиночном стуле, сгорбившись, как будто пытаясь стать меньше. На ней была серая спортивная кофта, выданная в изоляторе, поверх ее собственной одежды. Руки она держала скрещенными на коленях, пальцы были белыми от напряжения. Рядом с ней, соблюдая положенную дистанцию, стояла сотрудница ИВС.

Гуров и Крячко вошли одновременно. Крячко нес под мышкой синюю папку с материалами. Гуров — только блокнот и ручку. Они сели напротив. Сотрудница кивнула и вышла, прикрыв дверь. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только приглушенным гулом вентиляции.

— Анна Сергеевна, — начал Гуров, открывая блокнот. Его голос был ровным, без угрозы, но и без сочувствия. Чистая процедура. — Вы задержаны в качестве подозреваемой по статье 105 УК РФ — убийство. Вам разъяснены права, предоставлен адвокат по назначению. Вы подтверждаете, что отказываетесь от адвоката на данный момент и готовы давать показания?

Анна кивнула, не поднимая глаз. Ее губы дрожали.

— Дайте устный ответ для протокола, пожалуйста.

— Да… подтверждаю, — прошептала она.

Крячко открыл папку и положил перед ней стопку распечаток. На верхнем листе были видны строки логов с временными метками и запросами.

— Анна Сергеевна, — сказал Крячко. — Перед вами результаты экспертизы сетевой активности ресторана «Императорский вкус». Здесь зафиксированы все поисковые запросы, совершенные с вашего смартфона через Wi-Fi ресторана в период с десятого по четырнадцатое октября. Ознакомьтесь.

Она медленно подняла глаза на бумаги.