Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

только IT-специалист, но и имеет доступ к помещению ресторана, чтобы подбросить перчатки и ключ Анне в машину, или договорился с кем-то. И он знал о ее конфликте с шефом. Знал достаточно, чтобы быть уверенным, что мы, найдя у нее мотив, поверим в ее вину. Холодный чертов расчет.

— Не просто холодный, Стас. Стратегический, — поправил Гуров. — Это не преступление на бытовой почве. Это устранение конкурента с последующей многослойной страховкой. Такое не делается в порыве ярости. Это требует планирования, ресурсов, знаний и… серьезного мотива.

— Что дальше? — спросил Крячко, прерывая молчание. — Анну отпускать? Основания для задержания, по сути, рассыпались. Ее признание в намерении саботажа — это максимум административка или увольнение по статье. К убийству это не имеет отношения. А цифровой след теперь выглядит как часть инсценировки.

— Отпускать, — твердо сказал Гуров. — Но не просто так. Оформляем явку с повинной в части намерения причинить вред имуществу или репутации ресторана. Берем с нее подписку о неразглашении. И делаем ее нашим негласным свидетелем. Она возвращается на работу. И наблюдает. За всеми. Особенно за теми, кто проявит к ее задержанию и внезапному освобождению повышенный, нездоровый интерес.

— Приманка на крючке, — кивнул Крячко, понимая. — Тот, кто ее подставил, может либо попытаться убрать ее как свидетеля, который что-то мог заподозрить, либо, наоборот, попытаться связаться, чтобы проверить, что она молчит. Рискованно для нее.

Гуров подошел к двери, затем обернулся. Его взгляд был ясным, решительным. Усталость ушла, сменившись той самой болезненной ясностью, которая приходила перед рывком.

— Анна Соколова — чистый инструмент в грязных руках. Мы нашли этот инструмент. Теперь нам нужно найти мастера, который им владеет. И для этого мы меняем поле игры. С бытовой кухни — в кабинет корпоративных слияний и поглощений. Запускай, Стас, все свои связи по финансовому следу. Все, что пришло в ответ на наши запросы, все, что еще придет. Ищи несоответствия, крупные суммы, внезапно сорванные сделки. Убийство пахнет не потом и страхом. Оно пахнет деньгами. И мы идем по этому запаху.

Они вышли из здания ИВС в холодный осенний вечер. Гуров сделал глубокий вдох, но воздух не принес облегчения. Он чувствовал тяжесть ответственности и странное, щемящее предчувствие. Он только что освободил одну женщину из клетки, чтобы, возможно, бросить ее в клетку другую, более опасную. Но иного выхода не было. Игра вскрылась. Теперь он видел ее контуры: это была не драка в подворотне, а шахматная партия. Он убрал с доски две пешки — Пономарева и Соколову. Теперь настала очередь фигур посерьезнее.

Глава 11

В восемь утра «Форд Транзит» уже стоял у служебного входа ресторана. Ночь сменилась хмурым дождливым утром. Гуров чувствовал липкую усталость за глазами, но сознание было ясным, обнаженным, как отточенный нож. Ордер на выемку финансовых документов у них уже был — полученный ранее, на этапе первого осмотра. Теперь ему предстояло работать в полную силу.

Бухгалтерия располагалась на цокольном этаже, куда не доходил шик основного зала. Длинный коридор с линолеумом, стены, заставленные архивными шкафами, запах старой бумаги и пыли. Главный бухгалтер, женщина лет пятидесяти, с усталым, недовольным лицом, встретила их без энтузиазма. Ее звали Лидия Петровна. Увидев ордер, она вздохнула так, словно это была не санкция на выемку, а очередная головная боль с отчетностью.

— Берете все? — спросила она, покорно подходя к массивному сейфу.

— Все, что касается договорной деятельности, тендеров, международных контрактов и финансовых потоков шеф-повара Олега Верещагина за последние полтора года, — уточнил Гуров. — В электронном виде, если есть.

— Есть. Но бумажные оригиналы тоже нужны. Следуйте протоколу, — бросил Крячко, уже расчехляя свой защищенный ноутбук и подключаясь к розетке.

В тесном кабинете главного бухгалтера, куда сотрудники начали заносить папки и коробки с документами, Гуров стоял у окна, смотря на мокрый асфальт двора. Крячко, усевшись за стол, уже лихорадочно листал первую папку. Его пальцы летали по бумагам с привычной скоростью, глаза выхватывали цифры, подписи, даты. Это была его стихия.

— Смотри, — тихо сказал Гуров, обращаясь больше к самому себе, но достаточно громко, чтобы Крячко услышал. — Все начинается с бытового: обиженный повар, мстящая официантка. Эмоции, слезы, крики. Это то, что лежит на поверхности. То, что система — и человеческая, и бюрократическая — готова принять за истину. Потому что это просто. Потому что это укладывается в схемы: ревность, месть, аффект. Но копни глубже — и упрешься в холодный, бездушный металл цифр. В контракты. В суммы с шестью нулями. И тогда понимаешь, что все эти эмоции были всего лишь ширмой. Дымовой завесой, которую специально развели, чтобы скрыть настоящий мотив. Не жар крови, а холодный расчет. Не быт, а бизнес.

Крячко на секунду оторвался от бумаг, посмотрел на Гурова. В его глазах светилось то самое понимание, ради которого они работали в паре.

— Ты думаешь, здесь, в этих папках, лежит не просто мотив, а… инструкция по созданию той самой ширмы?

— Я уверен, — кивнул Гуров. — Тот, кто убил Верещагина, не просто хотел его смерти. Он хотел, чтобы смерть выглядела следствием чего-то мелкого, незначительного. Чтобы расследование уперлось в тупик человеческих слабостей и закрылось. Для этого нужны были знания. О ресторане. О персонале. О конфликтах. И деньги, чтобы оплатить работу профессионала, который изготовит яд, и профессионала, который подставит двух невиновных. Все это стоит дорого. И все это должно быть отражено здесь. В виде платежей, договоров, консультационных услуг.

Он видел, как Крячко буквально преображался, погружаясь в цифры. Его усталость куда-то испарилась. Он был в своей тарелке. Гурову, с его интуицией и психологизмом, часто требовалось время, чтобы сложить разрозненные детали в картину. Крячко же мыслил категориями связей, потоков, нестыковок. Для него каждый документ был узлом в сети, и его задача — найти главный узел, от которого тянутся все нити. В этой разнице и была их сила.

Работа закипела. Крячко, подключившись к серверу бухгалтерии с разрешения Лидии Петровны (под ее недовольный вздох и бормотание о нарушении конфиденциальности), запустил свои поисковые скрипты. Он искал все: крупные платежи, контракты с участием Верещагина.

Гуров тем временем физически перебирал бумажные договоры. Большинство из них были рутинными: поставки продуктов, аренда оборудования, лицензионные соглашения. Но одна папка, помеченная грифом «Конфиденциально. Международные проекты», привлекла его внимание. В ней было немного документов, но каждый — с логотипами солидных юридических фирм и на двух языках.

Именно там он нашел то, что искал. Контракт № X-204/DU. Между ООО «Императорский вкус» в лице шеф-повара и креативного директора Олега Верещагина и холдингом