Над темной водой - Алексей Викторович Макеев

— Алексей, спасибо за предложение. — Голос Крячко оставался ровным, но в нем появилась сталь. — Но нам нужна не выборка. Нам нужны все сырые данные. Все, что писалось на ваших носителях за указанный период. Это требование следствия, обоснованное в ордере. Если вы не можете или не хотите помочь с выгрузкой, мы вызовем специалиста, который сделает полный побитовый образ ваших системных дисков. Это займет больше времени, полностью парализует работу сети ресторана на несколько часов и, вероятно, вызовет вопросы у вашего руководства. Выбор за вами.

Уголки рта Алексея дрогнули. Он понял, что игра в рациональность проиграна. Столкнулся с грубой, непреклонной процедурой, которая не интересуется эффективностью, а требует соблюдения формы. Он кивнул, сдаваясь.

— Хорошо. Делаем полную выгрузку. Но предупреждаю — это займет время. И данные будут грязные. Очень грязные.

Гуров наблюдал, как Алексей, неохотно, но точно исполняя инструкции, подключается к главному коммутатору и запускает скрипты выгрузки. На мониторе поползли зеленые строки. Комната наполнилась тихим шепотом работающих дисков. Гуров думал о том, как легко в современном мире спрятать преступление. Не нужно закапывать труп в лес. Достаточно зарыть одну-единственную команду, один запрос, в терабайты легитимного цифрового трафика. Это новый вид сокрытия — не физический, а информационный. И борьба с ним — это уже не погоня с собакой по следу, а ювелирная, кропотливая работа программиста-криминалиста, который ищет одну ошибку в миллионе строк безошибочного кода. Его интуиция подсказывала, что ошибка там есть. Ее не могло не быть. Потому что человек, в отличие от машины, всегда ошибается. Всегда.

Прошло два часа. Выгрузка продолжалась. Алексей, устроившись на стуле у резервного стола, пил кофе из бумажного стаканчика и временами поглядывал на прогресс-бар на экране. Крячко ходил по узкому проходу между стеллажами, изучая маркировку на патч-кордах, как будто в них могла быть спрятана разгадка.

Гуров оставался неподвижным. Он прислонился к холодной стене, закрыл на мгновение глаза. Гул серверов был похож на отдаленный шум океана. Здесь, в этом бетонном коконе, под землей, рождалась и умирала цифровая жизнь ресторана. Каждый клик мыши наверху, в зале, каждый платеж, каждый поисковый запрос с телефона сотрудника — все это превращалось в электрические импульсы, пробегающие по этим кабелям, оседая крупинками информации на вращающихся дисках. Здесь не пахло едой, здесь пахло озоном, пластиком и пылью. Это был истинный, скрытый от глаз кишечник заведения. И где-то здесь, в этой стерильной цифровой утробе, была посеяна смерть. Не кровь, не яд, а команда. Идея, облеченная в код. Преступление совершилось не на кухне, среди медной посуды и пара. Оно было спланировано и реализовано здесь, среди этих мигающих огней. Это был новый вид зла — чистый, абстрактный, почти философский. И его было так сложно доказать, потому что его нельзя было потрогать. Можно только вычислить.

Гуров думал о том, как современное зло эволюционировало: из грубого физического акта в изящную информационную диверсию. Убийца больше не пачкает руки. Он пачкает данные.

— Готово, — наконец сказал Алексей, откинувшись на спинку стула. — Три с половиной терабайта. Сжатый лог. Проверить целостность?

— Проверить, — кивнул Крячко. — И дайте расписку о передаче данных, пожалуйста. Со своей подписью и печатью организации.

Пока Алексей возился с принтером, Крячко подошел к Гурову.

— Все. Забрали. Теперь у нас есть цифровая тень этого места за три месяца. Вся жизнь. Осталось найти в ней призрака.

— Техник прав в одном, — тихо сказал Гуров, глядя на портативный диск, который Крячко держал в руках, как драгоценность. — Данные грязные. В них нужно будет нырнуть с головой. Уверен, наш эксперт обрадуется.

— Он привыкший, — хмыкнул Крячко.

— Главное, что мы вытащили это, пока… пока там, наверху, не спохватились. Чувствуешь? Тишина. Ни одного звонка от Доронина, никто не ворвался с криками «что вы делаете?!». Значит, пока не знают. Или делают вид, что не знают.

Алексей протянул Крячко несколько листов. Расписка о приемке-передаче электронных носителей информации, акт изъятия. Все правильно оформлено, с синими печатями. Процедура соблюдена безупречно. Теперь эти данные могли стать доказательством.

Когда они поднялись из подвала обратно в роскошное, пахнущее кофе и кожей фойе ресторана, Алексей проводил их до выхода. На его лице все еще читалось легкое недоумение.

— Надеюсь, это того стоило, — сказал он на прощание. — Удачи вам в поисках иголки в этом цифровом стоге.

— Спасибо, — сухо ответил Крячко. — Иголку мы найдем. Мы специалисты.

Выйдя на улицу, где уже сгущались вечерние сумерки, Крячко глубоко вдохнул холодный воздух.

— Фух. Сидячая работа. Но сделано. Лев, я, честно, сегодня как выжатый лимон. Такое впечатление, что дрался не с железками, а с целой философией. С этой их верой, что все должно быть чисто, эффективно и просто.

Гуров положил руку ему на плечо. Тяжелое, молчаливое рукопожатие.

— Ты сделал все правильно, Стас. Алексею нужно было выдать чистый отчет. Ты забрал сырые данные. В этом и была победа. Не над ним. Над подходом. Теперь у нас есть что анализировать.

— Анализировать… — Крячко взглянул на безликое здание ресторана.

Они ехали обратно в управление. Портативный диск лежал на сиденье между ними, матовый, холодный на вид. Три с половиной терабайта. Миллиарды строк кода, записи о миллионах соединений. Цифровая летопись жизни, в которой была спрятана одна-единственная смерть.

Крячко дремал, откинув голову на подголовник. Гуров смотрел на диск. Процедурная победа была одержана.

Ордер получен, данные изъяты по всем правилам, документы оформлены. Систему удалось заставить работать на себя, использовав ее же бюрократические рычаги. Это был важный шаг. Но он был лишь началом новой, титанической работы.

Впереди была экспертиза. Нужно было передать этот диск специалистам из экспертно-криминалистического центра, которые с помощью специализированного программного обеспечения начнут рассекать массив данных, искать закономерности, аномалии, временные метки. Им нужно было дать четкие задачи: найти все подключения к сети в день убийства и за несколько дней до него, выявить устройства с неустановленными MAC-адресами, проверить DNS-запросы на предмет обращений к узкоспециальным, возможно химическим или медицинским ресурсам. Наложить сетевую активность на расписание работы ресторана и перемещения ключевых лиц. Это была работа не на часы, а на дни. Но это был единственный путь.

Физических улик было мало: следы перчаток, токсин, подброшенный блендер. Цифровых улик пока не было вовсе, лишь гипотеза о их существовании. Этот диск был мостом между двумя мирами. В нем могла оказаться привязка — тот самый MAC-адрес устройства, с которого подменили след Соколовой или которое использовали для доступа к сети в неурочный час. Ключ, который откроет дверь к следующему этапу — к финансовому следу, к поиску