Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

мне стало ясно: сейчас или никогда. Пока что мы смотримся вполне пристойно. Я имею в виду разницу в возрасте между мной и Дунканом, ведь я старше. А когда мне стукнет шестьдесят? Это же будет смешно. Не желаю выглядеть смешной. — Селия помолчала. — Я и раньше от Дункана уходила, но всегда возвращалась. Дурная привычка. Наверняка то же самое происходит с алкоголиком, когда тот пытается завязать, — думает, что у него все под контролем, что от одной рюмки ничего не будет, и вот, снова сорвался. Да только на этот раз я не вернусь. — Селия усмехнулась. — Прошу прощения за такую мелодраматичность. Это потому что он только что звонил — уже третий раз за день. Непросто сохранять выдержку.

— Он в самом деле страдает.

— Ничего, переживет. Какая-нибудь смазливая девчонка его утешит.

Селия отвернулась; не видя ее лица, Перес не знал, как отреагировать.

Селия налила кофе и снова взглянула на гостя.

— Лучше всего уехать с Шетландов, но это будет несправедливо по отношению к Майклу — меня совесть заест.

Перес пил кофе, ожидая продолжения. Наконец Селия прервала затянувшееся молчание:

— Я вышла замуж очень рано. Мне казалось, я любила Майкла. Семья мой выбор не одобрила, но тем упорнее я настаивала. Майкл — человек очень добрый, а в моем семействе это качество было редкостью. Уже потом я поняла — одной только доброты недостаточно. Но то была моя ошибка — мне с этим и жить.

Перес по-прежнему молчал.

— Если бы не эта девушка, я так и не решилась бы порвать с Дунканом, — неожиданно призналась Селия.

— Какая девушка? — спросил Перес, хотя прекрасно понимал, о ком она.

— Которая погибла. Кэтрин.

— Что же она такого сказала?

— Она ничего не говорила. Но в какой-то момент я посмотрела на себя со стороны, ее глазами. И увидела женщину средних лет, которая жертвует многим ради мужчины моложе себя, а он принимает ее жертвы как данность. Словом, увидела дуру.

— Но как ей это удалось? — Тон был совершенно нейтральный, будто он интересуется из вежливости, чтобы только поддержать разговор, не более того.

— Она снимала окружающих. Незаметно. Разумеется, не тайком, но через какое-то время ее камеру переставали замечать. Представляете себе документальное кино? Вы смотрите на людей, которые идиотничают, и диву даетесь: «Что они вытворяют? Знают же, что их снимают». Так вот, теперь я поняла, как такое происходит.

— Дункан про видеокамеру говорил.

— Говорил? Уж он-то сыграл в фильме главную роль. Вел себя как полный дурак. Наверняка про камеру и думать забыл. Или до того напился, что море по колено. Я же о камере не забывала — представляла, как буду в ее фильме выглядеть. И поняла, что смешно. И тогда, не в силах выносить дольше, сказала Дункану, что все кончено, и ушла.

— Это… это было единственной причиной? — Перес спросил несмело, как будто заранее извиняясь. — Я так понял, вам на телефон как раз пришло сообщение.

— Сообщение? — Селия словно тянула время.

— Дункан сказал, что вы получили сообщение, прочитали его и тут же вышли.

— Простите, что-то не припоминаю.

— А кого еще Кэтрин снимала на камеру?

— Она снимала вечеринку. А значит, всех, кто там был.

— И Роберта тоже?

Селия нахмурилась:

— Вероятно. Вместе с остальными.

— Но через некоторое время Кэтрин с Робертом вышли.

Селия поставила чашку с кофе на стол:

— С чего вы взяли?

— Разве это важно? — Но Селия выдержала его взгляд, и Перес сдался: — Дункан. Он припомнил, что они вышли вдвоем. Кэтрин вернулась раскрасневшаяся, возбужденная, но Роберта с ней не было. А вскоре вы получили сообщение и ушли.

— Что ж, — усмехнулась Селия, — значит, Дункан лукавит. Не стоит верить каждому его слову. Он Роберта на дух не переносит. С самого начала невзлюбил.

— Но почему?

— Кто знает, что творится у Дункана в голове. Маленький Роберт мешал ему, потому что требовал моего внимания, ведь сын для меня всегда был на первом месте. Дункан из-за этого вечно на меня дулся. Интересно, как он отнесется к тому, что подросшая Кэсси станет посягать на его время? Пока что он в дочери души не чает — потому что с ней никаких хлопот.

— А теперь, когда Роберт вырос и от вас не зависит?

Селия ослепительно улыбнулась:

— А теперь Роберт для него — напоминание о слишком большой разнице между нами. Дункан по возрасту гораздо ближе к Роберту, чем ко мне.

— Нет ли у Дункана других причин для неприязни к вашему сыну?

И тут же Перес понял, что зашел слишком далеко.

Селия поднялась, являя собой воплощение гнева:

— Послушайте, Джимми, что вы пытаетесь выведать? Знаете, очернять друзей… Мне всегда казалось, что это не самый достойный способ зарабатывать себе на жизнь. Вы до сих пор Дункану завидуете? Неужели все дело в этом?

Перес растерялся. В школе он, паренек с Фэр-Айла, всегда робел перед более бойкими и опытными сверстниками.

Селия прервала его невеселые размышления.

— Вам лучше уйти, — холодно произнесла она. — Дальше я буду отвечать только в присутствии адвоката.

Возвращаясь к машине, Перес чувствовал на себе ее взгляд.

Глава тридцать третья

У Салли было окно между уроками, и она сидела в комнате отдыха для десятиклассников. Несколько парней сдвинули скамейки вокруг журнального столика и резались в карты. Кто-то поставил в проигрыватель компакт-диск, но музыка была ей незнакома. А ведь когда-то она сюда и заглянуть боялась. Если же надо было убить время между уроками, плелась в библиотеку. Теперь же Салли недоумевала: что ее так пугало, почему хмурые, пристальные взгляды местных завсегдатаев нагоняли страх? Как-то она пожаловалась Кэтрин: «Меня ненавидят». Та ей ответила: «Не выдумывай. Ты им нужна как воздух. Чтобы самоутвердиться, они должны кого-то гнобить. Потому как сами по себе — ничтожества».

Кэтрин на них было плевать. Она перешагивала через сумки снобов, садилась на их излюбленные места, ставила в проигрыватель свою музыку. Подходила прямо к ним и, защищенная своей видеокамерой, снимала их враждебные лица. После чего поворачивалась к Салли, как бы говоря: «Вот видишь? Мир не рухнул. Разве могут они тебе что-то сделать?» И Салли стала уверенней. Далось ей это непросто.

Теперь же она чувствовала себя в комнате отдыха как дома. А на тех, кто слонялся в коридоре, не решаясь войти, смотрела с жалостью. И сплетничала о них с Лизой.

С новой подругой было гораздо проще, чем с Кэтрин. Лиза говорила то, что Салли хотелось услышать. Салли не терпелось рассказать Лизе о Роберте. Они уютно расположились в большом, видавшем виды кресле в углу — Лиза вся такая милая, удобная,