Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

* * *

Начавшийся ливень быстро размыл все дороги. Для того, чтобы в Надьрев прибыли жандармы, потребовался целый день. Весь этот день доктор Цегеди-младший провел в деревне в доме одного из членов сельского совета.

Тем временем быстрее, чем падали капли дождя, по деревне распространился слух о том, что Карл Холиба умер не своей смертью, а был убит.

* * *

Среда, 8 октября 1924 года

К утру проливной дождь, наконец, прекратился. Канавы превратились в реки, а реки – в целые озера. Продрогшие, насквозь промокшие собаки прятались во время ливня, где могли: под кустами, под различными навесами. Когда же дождь прекратился, они вышли на улицы в поисках еды. Улица Арпада все еще представляла собой сплошную скользкую трясину. Ливень проделал дыры в соломенных крышах некоторых домов, и мужчины, взобравшись на лестницы, занимались ремонтом. Среди деревенских жителей ходили истории о кошках, которые проваливались сквозь промокшую соломенную крышу и, к своему ошеломлению, приземлялись на земляной пол внутри дома.

К тому времени, когда в Надьрев прибыли жандармы, практически все его жители находились уже во взвинченном состоянии. Все это время они провели, прячась под ливнем и обсуждая ситуацию не только с Карлом, но и с другими мужчинами деревни.

Два офицера полиции, Янош Барток и Янош Фрическа, выглядели так, словно были братьями: они были примерно одного роста, хорошо сложенными, с пышными усами, темно-каштановыми волосами, обоим было около тридцати лет. К поясу у них были пристегнуты штыки. Жандармы расположились в доме деревенского глашатая – точно так же, как это было сделано четырьмя годами ранее в ходе допроса тетушки Жужи. Доктор Цегеди-младший появился там вслед за жандармами. Вскоре там оказался и граф Мольнар, чтобы официально засвидетельствовать показания жандармов. Через некоторое время к нему присоединился и Эбнер.

Для дачи показаний были вызваны некоторые жители деревни. Они взволнованно толпились в прихожей ратуши, словно игроки на ипподроме. Они курили, не скрывая своего возбуждения, расхаживая в тесном пространстве и стряхивая пепел в ладони. Среди этих будущих свидетелей по делу бродила группа зевак, пытаясь уловить хоть слово. Спустя некоторое время деревенский глашатай вывел их из ратуши, но они собрались поблизости, глядя, не отрываясь, в окна ратуши.

Жандармы хотели поговорить с соседями Розы. С теми, кто видел Карла за то короткое время, которое ему довелось пробыть в Надьреве. С теми, кто сидел с ним на скамейке перед домом непосредственно перед его смертью.

Бондарь, делавший гробы, сидел с Карлом на той самой скамейке за день до смерти Карла. Карл сказал ему, что, как только он попробовал немного супа, который, по его мнению, был совершенно невкусным, у него возникло опасение, что его жена пыталась его отравить. Карл сообщил бондарю, что хотел бы немедленно покончить со своими страданиями и угрожал съесть коробку спичек, полагая, что в спичках содержатся токсичные ингредиенты, которые убьют его.

Хенрик Мишкольци рассказал жандармам, что Роза пригласила его поиграть на альте для Карла. Он проинформировал их, каким слабым казался ему Карл, и о желании больного послушать грустные венгерские песни.

– Он сказал мне, что скоро умрет, – сообщил Мишкольци жандармам.

Лидию также вызвали на допрос. Некоторые жители деревни сообщили, что часто видели Лидию и Розу вместе в дни, предшествовавшие смерти Карла, поэтому жандармы провели бо́льшую часть дня, допрашивая именно ее.

Когда настала очередь Розы, она, войдя, с каменным видом села в кладовой деревенского глашатая, где проходили допросы. Ее черная шаль была накинута на голову. Ее руки были сложены на коленях, словно в молитве. Койка, на которой она сидела, сотрясалась каждый раз, когда офицер полиции пинал ее ногой.

Роза отчетливо чувствовала отвратительное дыхание жандармов на своем лице всякий раз, когда они наклонялись к ней, и видела длинные щетинистые волоски на их усах.

От жандармов пахло несвежим табаком. Роза крепко зажмуривалась, когда они на нее кричали. Их крики были такими оглушающе громкими, что она не сомневалась в том, что они доносились не только до центральной деревенской площади, но и до кладбища для неимущих, до лугов рядом с деревней, до самых берегов Тисы.

Ты убила своего мужа?!

Роза уставилась на свои колени. Утром она надела нижнюю юбку, так как из-за непогоды стало прохладнее, и ее руки сейчас утопали в многочисленных складках ее платья. Она чувствовала, как в ней поднимается волна страха. Затхлая кладовая казалась ей прообразом будущей тюремной камеры.

Так ты убийца?!

Роза хранила молчание, невосприимчивая ни к крикам жандармов, ни к их пинкам. Отрешившись от реальности, она покинула тесное пространство каморки глашатая и пребывала сейчас на не досягаемой для окружающих высоте.

Сука поганая! Это ты убила своего мужа?!

После долгого бесплодного допроса Розы жандармы направились к ее дому, где принялись искать все, что могло быть использовано для отравления – однако не нашли ничего, кроме того, что видели в кухонных шкафах у своих собственных матерей и жен: соль, уксус, паприку.

* * *

Эбнер по заведенной привычке ткнул в дверь своего кабинета тростью, чтобы открыть ее, после чего прошаркал к своему столу и плюхнулся в широкое кресло. С возрастом он все более грузнел. Сейчас ему было за шестьдесят, и колени и спина начали подводить его, отзываясь болью в тех случаях, когда он поворачивался слишком резко. Эбнер откинулся подальше на спинку кресла, чтобы образовавшийся зазор от стола позволил ему открыть заветный ящик и достать свою фляжку спиртного. Он весь взмок, так как бо́льшую часть дня провел в кладовке глашатая. Он с самого утра не причесывался и выглядел взъерошенным. Он был похож на какое-то неухоженное животное.

Эбнер слышал, как на улице жандармы садятся на лошадей. Следствие закончилось так же внезапно, как и началось. Все, что было в распоряжении жандармов – это утверждения доктора и подозрения нескольких соседей Розы и Лидии. Эбнер отвинтил крышку своей фляжки. По дороге домой он заехал в мастерскую бондаря, который одновременно был и гробовщиком. Тело Карла оставили там из-за отсутствия лучшего места для его хранения, и Эбнер обратился к бондарю с просьбой еще некоторое время подержать тело у себя.

Эбнер сделал глоток и почувствовал, как спиртное медленно потекло теплом по его горлу.

* * *

Перед тем как покинуть ратушу и отправиться домой, деревенский глашатай напоследок закрыл ставни на окнах. Надвигались новые шквалы ветра с порывами дождя, поэтому такая мера предусмотрительности была нелишней.

Внутри ратуши ровно тикали часы, бесстрастно отсчитывая время. Осмелевшие мыши методично обгрызали