О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов

— Именно так! Я в карты пятьдесят тысяч проиграл. Тут своей тени станешь бояться, — плел свое Алекс, не сильно надеясь, что ему поверят.

— А что в Москве делал месяц назад?

— Приезжал за деньгами, — без заминки ответил Копылов.

— Нашел?

— Нет. Тот, кто обещал одолжить, на встречу не пришел.

Фролов взял со стола паспорт Алекса и более внимательно его просмотрел.

— Новый паспорт. Получил два месяца назад. Чего так?

— Потерял. Новый и выписали.

— Английский язык знаешь?

— Да так, по чуть-чуть.

— Почему разместил в Интернете свой английский текст?

И на это у Алекса имелся готовый ответ.

— Деньги дали. Вот и разместил.

— Кто? Незнакомец?

— А почему вы спрашиваете с такой иронией? Как раз незнакомец и попросил.

— Опознать сможешь?

— Конечно.

Показывать арестованному его собственное фото смысла не имело, а вот с Зацепиным Фролов решил рискнуть. Вынул пять снимков сорокалетних мужчин и веером разложил перед Копыловым. Алекс сразу увидел своего «дядю Альберто», но фото было десятилетней давности, стало быть, самого Зацепина у них в узилище не было.

— Вот этот? — Алекс уверенно указал на своего бывшего куратора.

Это узнавание вовсе не облегчило затруднения Фролова, скорее наоборот.

— Твое признание сняло с тебя половину вопросов, но вторая половина осталась. Мы приступим к ней чуть попозже. А пока отдыхай. Тебе принесут в комнату телевизор.

Подполковник поднялся, в кабинет тут же вошел забрать арестанта Узденцов.

— У меня в бумажнике были деньги. Я прошу купить мне трусы, носки, зубную щетку и полотенце. И в душ, пожалуйста, хоть с холодной водой, — упирался, не желая просто так уходить Алекс.

Фролов недовольно посмотрел и… согласно кивнул, глядя на капитана: сделай!

Глава 2

Не дозвонившись до Алекса в условленное время, Стас повторил свой звонок через полчаса, включив при этом прослушку. Ответом ему были долгие гудки, которые в самой квартире не были слышны, значит, мобильник, без сомнения, находился при Копылове. Последние же живые звуки в его жилище были зафиксированы лишь до полудня, когда он собирался на встречу с инструктором. Следовательно, малыш снова загулял. Первое, что пришло Стасу в голову, это любовное свидание Алекса с аудишной Инной, мол, плел словеса про курящих женщин, а сам все же, видимо, позвонил ей с таксофона и договорился о новой встрече. Ну что ж, кто осудит 20-летнего Ромео за подобный обман старорежимного инструктора? Гауптвахта у них в учебном отделе для таких случаев как-то не предусмотрена.

Тревога охватила Стаса лишь в семь утра, когда мобильник и квартира Алекса по-прежнему не подавали признаков жизни. При запросе в отдел связи округа там определили нахождение означенного мобильника на северной окраине Москвы. Запрос на вокзал и в аэропорт не дал сведений о перемещениях в Москву ни нужного Волкова, ни Копылова. Стало ясно, что малый рванул в Белокаменную либо на автобусе, либо на попутке. И инструктор окончательно рассвирепел: чем больше делаешь поблажек, тем сильнее тебе садятся на шею. От немедленного рапорта на отчисление из разведучебки Алекса спасло его полное отсутствие на месте — для порядка Стасу требовалось лишь заслушать последнее слово отчисляемого. Занявшись более интенсивным тренажем двух других своих «фабзайцев», инструктор просто выкинул на время Копылова из головы, решив дожидаться, пока тот сам не нарисуется перед его взором или ушами.

Тем временем Алекс, сидя в своем комфортном застенке, предполагал все прямо противоположное: что узнавший о его московских делах Стас непременно свяжет его исчезновение хотя бы с тем же «Элисом» и поставит на уши своих столичных гэрэушных коллег. Последние же, не найдя ни элисовского, ни милицейского, ни прокурорского следа, неизбежно выйдут на фээсбэшников. Вот, как говорится, и проверим, насколько гэрэушники ценят своих кадетов-курсантов. Пока же Алекс видел свою ценность лишь в глазах чекистов: не только покормили, пустили в душ, принесли телевизор, но и в самом деле дали переодеться в чистое белье и даже про новую рубашку сами сообразили.

Беспокойство вызывала лишь обещанная вторая половина допроса. А ну как будет указание разговаривать с ним по более жесткой системе? После столь ласкового приема, призванного расслабить арестанта, явится злой следователь, который будет орать по сто пятьдесят обвинений в минуту, а то и особые уколы пустит в ход, детектор лжи или каменные кулаки своих оперов.

Глава 3

Чтобы решить судьбу питерского студента, Фролов вызвал своего начальника прямо на конспиративную квартиру. Тот приехал, но в квартиру подниматься не стал. Все обговаривали, прохаживаясь возле детского садика в соседнем дворе.

— Я не исключаю, что парня подбросили нам как отвлекающую наживку: проглотим мы ее или нет, — торопился высказать свои опасения Фролов. Севрук сосредоточенно слушал. — В конце концов, что мы ему можем предъявить? Что изо всех сил пытается привлечь внимание к своей американской информации? Как объяснишь, что это сейчас только черный пиар, не более того?..

— Что он делает в Питере под чужой фамилией, выяснил?

— Учится в институте, что еще делает? Боюсь слишком сильно выяснять, вдруг окажется, что это только прикрытие для другой его деятельности?

— В двадцать-то лет?.. — Севрук не мог скрыть своего скепсиса.

— Его три года обхаживал здесь, в Москве, небезызвестный Петр Зацепин, которого до сих пор так нигде и не нашли. Парень сразу указал на его фото, значит, знает, что тот исчез так исчез.

— Что предлагаешь?

— Если не будет никаких указаний сверху — отпустить.

— Чтобы он продолжал в Интернет выкладывать свою штуку?

— Не будет выкладывать, — уверенно произнес Фролов.

Севрук вопросительно посмотрел на него.

— Перевербовка, — просто сказал довольный своей идеей подполковник.

— Против ГРУ?

— Нет никакого ГРУ. Есть просто парень, который якобы за деньги Зацепина привозил письма из Питера в Москву, а затем размещал черный пиар в интернете. И всё.

— Так какая же здесь перевербовка? — не понял Севрук.

— Никакой. Обычная вербовка институтского сексота с обязательством найти, если получится, того же Зацепина. Если это игры ГРУ, то после нашей вербовки парень превращается для них в подозрительный и ненужный балласт.

— Но так мы закроем только один канал утечки этого пиара.

— Когда они увидят, что этот пиар не имеет никаких последствий, они сами его прекратят. И парень с подмоченной репутацией будет лучшим тому доказательством. Заодно и мы свое лицо сохраним.

Минуты две они зашали в полном молчании.

— А ты знаешь, это выход, — вынужден был признать Севрук.

Глава 4

Второй допрос Копылова тоже не занял много времени. Для дополнительного устрашения Фролов