О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов

всех четырех персонажей, которых ему довелось увидеть на конспиративной квартире: кроме привезших его оперов, запечатлел Фролова и дежурного, что приносил ему разогретые в микроволновке сосиски с гречкой.

Когда Верочка, так звали приятную проводницу, забирала пустой стакан, он раскрыл было рот, чтобы заговорить с ней, однако несносная соседка-пассажирка раньше его заговорила с ней, и проводница упорхнула, прежде чем он успевал ей что-то сказать. Ночью Копылов дважды проходил к туалету, надеясь завязать с ней легкий флирт, но всякий раз заставал ее в служебном купе в компании других проводников и в досаде проходил мимо.

Зато утром ему повезло. Выходящий следом за ним из вагона мужчина перекрыл своими баулами выход другим пассажирам, и секунд на тридцать Алекс оказался на перроне с проводницей наедине.

— Верочка, а вы надолго здесь, в Питере? — напрямик спросил он.

— Еще точно не знаю. Ночным, наверно, назад в Москву. А что?

— Хотите, я вам покажу здесь свои любимые места? Или вы только по магазинам?

— Мне еще вагон сдавать. Это час-полтора.

— Давайте я вас подожду через полтора часа у центрального выхода с Московского вокзала?

— Давайте, — просто согласилась она.

Глава 6

Стас так и не сумел выдержать до конца характер — в полдень сам позвонил Алексу на трубу.

— Да, товарищ начальник, — тотчас отозвался Копылов, словно специально держал мобильник в руке.

— Ты где? На улице?..

— Нет, в Эрмитаже.

— Ничего не хочешь мне сказать?

— Хочу, но или сегодня ночью, или завтра с утра.

— Завтра полдевятого я у тебя. И постарайся хорошо продумать свое выступление.

— А разве я когда-нибудь плохо продумывал свои выступления? — с обычным своим задором ответил этот негодник.

В шесть вечера ожила и квартира Копылова. Слушавший другую квартиру инструктор немедленно переключился на своего главного «фабзайца»-креативщика.

— А вдруг ты маньяк? — произнес приятный девичий голос.

— Ну конечно, маньяк, — тут же согласился с ним голос Алекса. — И расчлененные трупы красивых девушек складываю в ванной.

А еще было то, что Стас через наушники почувствовать до конца не мог. Как Вера стояла в дверном проеме, до конца не осмеливаясь входить в чужую квартиру.

— Ну, Дима, ну давай в другой раз, — попросила она, переступая с ноги на ногу.

— Где мы, а где другой раз? — стоя в глубине прихожей, Копылов пальчиками, как маленького ребенка, приманивал ее к себе.

— Мне через час на поезд надо успеть.

— Вот и успеешь. Чаю попьешь, согреешься и успеешь.

Он за руку все-таки втянул ее в квартиру. Подавая пример, снял куртку и повесил на вешалку. Протянул руки, чтобы помочь снять ее форменный плащик.

Девушка пугливо отстранилась:

— Не надо. Мне не жарко.

Алекс прошел на кухню, включил чайник, достал поднос и стал выставлять на него чашки, сахар, печенье.

Вера по-прежнему в плаще заглянула на кухню.

— Эта твоя квартира или ты ее снимаешь?

— Разве такая халупа может мне принадлежать? Конечно, снимаю. Есть мороженое, хочешь с чаем, очень классно. Есть коньяк. Но я не знаю: вдруг ты буйная во хмелю?

— Хватит издеваться.

С подносом он направился в комнату. Вера пошла следом, с любопытством оглядывая его компьютер, принтер и другую аппаратуру.

Алекс поставил поднос на край письменного стола и придвинул к нему второй стул.

— Так и будешь в плаще?

На кухне забулькал чайник. Алекс двинулся за ним. Когда вернулся, Вера уже сняла плащ и повесила его на спинку стула.

— Только дай слово, что не будешь ко мне приставать.

— Ну я же маньяк, как же я такое слово могу дать?

Она вскочила со стула и схватилась за плащ.

— Все, все, все! По рукам ему, по рукам! — Копылов сам себя сердито похлопал по рукам. Вера не выдержала и рассмеялась.

На этом месте Стас снял наушники — слишком большое здоровье надо было иметь, чтобы выслушивать все это.

— Наливаю? — Алекс взялся за чайник.

Вера снова вернулась на стул.

— Наливай.

— И с конфеткой?

— И с конфеткой, — наконец-то смилостивилась она.

План на спринтерский любовный роман выполнялся у Алекса процентов на тридцать, не больше. Еще никогда у него не было подобной пассии, с таким сочетанием невежества, доверчивости и любопытства. Ее большие серые глаза сразу вдвое расширялись, стоило ему сказать что-нибудь неожиданное, и это заставляло его постоянно говорить это неожиданное.

Легко договорившись с Верой о прогулке по городу, он не сомневался, что через пару часов доставит ее в свою квартиру и все там произойдет должным постельным образом. Вместо этого они весь день шатались по Эрмитажу и невским кондитерским. И только когда он уже совсем готов был сбежать от чересчур неуступчивой простушки, она сама предложила проводить его домой. Здесь ему даже удалось втянуть ее в квартиру. И что же?

Алгоритм платонических взаимоотношений уже создан, и изменить его, увы, вряд ли получится. Разве что наброситься на нее с объятиями и поцелуями. И он почти слышал ее укоряющий возглас: «Дима, я не думала, что ты такой!» Ладно, буду «облаком в штанах», решил Алекс и принялся доводить свою платоническую партию до конца. Да и то сказать, как же ему сейчас хотелось после московских переживаний, полубессонной ночи в поезде и целого дня на ногах просто полежать хоть немного на тахте, принять ванну и завалиться часов на десять поспать.

Однако, али мы не джентльмены! Мило попили чай, полистали глянцевые журналы на английском и испанском (своим знанием языков он козырять не стал) и вперед — провожание на вокзал уже Веры.

Двадцать минут на метро, и вот они уже с ней чуть в стороне от входа на Московский вокзал. Как раз чтобы попрощаться.

— Ну, мне уже бежать надо, — сказала она, глянув на часики.

— Наверно, что-то во мне не так, раз ты держалась, как Брестская крепость?

— Все было очень хорошо. Просто я не могу вот так сразу. В первый же вечер… Ты мне очень понравился.

— Ну да, понравился! — уныло сказал он. — Если бы понравился, все было бы по-другому.

— Глупенький. Все у нас будет очень хорошо. Вот увидишь.

Разумеется, он ей не поверил. Но то, что она как бы извиняется за свою неприступность, понравилось ему.

— Ты даже адрес не захотела записать.

— Я его просто запомнила. Ну все, побежала.

— Тяжелая мужская доля, — с картинным сожалением произнес Алекс.

Вера неожиданно шагнула к нему и крепко поцеловала в губы.

— Ты даже не представляешь, какой ты хороший!

Сказала и побежала к вокзальным дверям. Алекс смотрел ей вслед с некоторым изумлением: такая концовка приятно впечатлила его.

Домой тем не менее