Убийства в одном особняке - Стейси Хакни

и скрывала правду от Элис – пусть и ошибочно. Матери защищают… Но это не значит, что они могут все исправить. Не значит, что они могут развести руками тучи. Не значит, что они не делают миллионы ошибок. Зато они любят. И любят. И любят. В конце концов, этого более чем достаточно.

Глава 42

Чуть позже этим утром Лайле позвонила Элис Кент – предложила встретиться в «Воспрянь!». Лайле не хотелось идти. Она не представляла, что Элис хочет ей сказать. Из-за Лайлы Хелену арестовали, а вся их семья оказалась под прицелом журналистов. Элис имела право злиться на Лайлу. И та была готова позволить ей на себя накричать и выплеснуть эмоции.

Пресса растрезвонила их историю, и толпа репортеров неделю толклась перед «Примроузом». Сюзанна отказывалась впускать их на парковку, и они собирались на тротуаре. Лайла надела бейсболку и выбралась через черный ход.

Элис уже сидела за столиком, когда Лайла вошла в кофейню. Лайла пробралась через зал и села напротив нее.

– Я заказала вам латте, – сказала Элис. – Не знала, что вы любите, но решила попытать удачу. Вам необязательно его пить, если вы не хотите. Я просто надеялась, что вы… – Она замолчала и сделала вдох. – Простите, я слишком много болтаю. Это нервы.

Лайла взяла чашку и отпила глоток.

– Спасибо. Идеально. – Она поколебалась. – Я тоже нервничаю.

– Но вы-то почему? Вы не сделали ничего плохого, – сказала Элис.

Лайла нахмурилась.

– Из-за меня Хелена села в тюрьму.

– Не из-за вас, а из-за своих собственных действий, – поправила Элис. – Она навредила многим людям, она лгала мне и всем остальным, и она планировала засадить в тюрьму вас, хотя у вас дочь, которую вы растите одна. Я до сих пор не могу поверить, что она так поступала. – Элис тяжело вздохнула. – Мне очень жаль! Вот что я в первую очередь хотела сказать вам лично.

– Ох, Элис! – воскликнула Лайла, сжимая ее ладонь. – Я ни в чем вас не виню. Мы не наши матери.

Лайла сказала это с жаром и убежденностью, потому что сама хотела в это верить. Быть матерью-одиночкой тяжело. Лайла испытала это на себе. Мама делала свой выбор, сама решала, как ей жить, но Лайла будет действовать по-другому.

Элис кивнула, соглашаясь.

– Мне понадобится время, чтобы примириться с тем, что она натворила. До сих пор не верится, сколько всего она скрывала. Мне всегда казалось, что моя жизнь поставлена на паузу из-за смерти Софии, но теперь…

Элис развела руками в растерянности.

– Я не понимаю, что мне чувствовать. В основном мне просто очень жаль Софию и дедушку. Обидно, что я не знала всего, пока он был жив, мы могли об этом поговорить.

– Не надо так думать, – ответила Лайла. – Я кучу времени потратила, сожалея о том, что знала и чего не знала. Это не помогает. Только печалит, и все. Знаю, вам не хочется печалиться.

– И правда не хочется. Надо брать себя в руки, – сказала Элис, и ее губы дрогнули в улыбке. – Уайетт очень помогает. Он отличная жилетка для слез.

– Я рада. Вы заслуживаете счастья, пусть даже люди, которых вы любите, совершали ужасные поступки, – кивнула Лайла.

Элис улыбнулась – уже в полную силу.

– Вы тоже заслуживаете счастья, Лайла. Я переговорила с Джеймсом Форрестером – на следующей неделе он планирует перевести вам вознаграждение.

Лайла замерла; слова Элис продолжали звучать у нее в ушах. Она и не вспоминала о награде – главное, что с нее сняли все подозрения. Как только стало ясно, что убийцей был, по сути, сам Конрад Кент, а смерть Софии прикрывала его невестка, Лайла решила, что никто не получит награду за раскрытие преступления, совершенного собственно награждающим. Они виновны в трагедии – зачем им за нее благодарить?

– Я его не приму, – на автомате произнесла Лайла.

– Почему? Дедушка хотел, чтобы кто-нибудь рассказал правду насчет случившего с Софией – и с Мелани тоже. А знаете, я нашла ее семью. Они теперь живут в Южной Каролине. Я рассказала им, как она на самом деле умерла. Они почти ничего не ответили. Вряд ли они когда-нибудь простят мою семью, но я хотя бы попыталась. – Элис сказала это спокойно, глядя вниз. А когда подняла голову, ее глаза блестели. – Но что касается вас, тут я могу кое-что сделать. Кое-что, чего вы заслуживаете.

– Но Хелена же призналась. И даже если я заслуживаю награды, я раскрыла убийство не в одиночку. Эвелин и Джаспер постарались не меньше меня.

– Они предупреждали, что вы так скажете. Я с ними уже поговорила. Они не хотят денег. Сказали, что все вознаграждение должны получить вы. Эвелин заявила что-то вроде: «Я слишком богата, чтобы принимать подачки от Кентов», а Джаспер: «У меня уже есть все, что мне нужно».

Элис кивнула Лайле:

– Награда ваша.

– Как-то неправильно принимать ее после всего, что произошло, – ответила Лайла тихо.

– Но еще более неправильно, как по мне, будет, если вы ее не возьмете. Пожалуйста! Это была дедушкина последняя воля. Думаю, он был бы рад узнать, что правда в конце концов вышла наружу. Представляю, какой груз он носил на душе – до самой своей смерти. Что касается меня, то вы раскрыли самую большую загадку в моей жизни. Может, все оказалось не так, как я бы хотела, но я рада узнать, что на самом деле случилось с Софией. Теперь я могу продолжать жить. Прошу, Лайла. Вы заслужили эти деньги.

Два миллиона долларов. Элис говорила о награде в два миллиона долларов.

Лайлу охватило незнакомое чувство – чистое счастье или… гордость? Она не знала. Зато понимала, что с этой минуты свободна. У нее достаточно денег, чтобы делать что она хочет. Достаточно, чтобы позаботиться о Беа и о себе. Эти деньги все изменят… или нет? Они не изменят того, что действительно важно, – Беа, маму, Эвелин, Джаспера, Зои, новый дом, может, со временем, Нейта. У Лайлы уже было все, что она ценила в этом мире. Все, в чем она нуждалась.

Хотя – тут Лайла должна была честно признаться себе – два миллиона долларов еще никому не помешали.

* * *

Лайла медленно вошла в квартиру, все еще оглушенная обещанием награды. Беа немедленно ворвалась в двери за ней. Она ждала у Эвелин, пока Лайла встречалась с Элис, но явно услышала ее шаги в коридоре.

– Ты не поверишь! – воскликнула Лайла и наклонилась к дочери, чтобы смотреть ей глаза в глаза. – Мы получили вознаграждение.

– Серьезно? Два миллиона долларов? – Беа не верила собственным ушам.