Воспоминания убийцы - Юн Ина

«Как и ожидалось, это фотография того старика». Инук молчаливо сидел в ожидании его реакции.

При виде этого снимка мужчина шокированно вздрогнул. Вскоре, словно в чем-то убедившись, положил фотографию обратно на деревянный пол.

– Этот человек мертв? – вдруг задал он вопрос, не сказав ни единого слова о том, знает он старика или нет.

– А? Вам знаком этот мужчина?

Хозяин дома, не ответив Чхоро, спросил еще раз:

– Этот человек мертв?

Инук уловил что-то странное в голосе мужчины, который по второму кругу задавал один и тот же вопрос, и вклинился в разговор:

– Да, он мертв. Что такое?

– Уф… – Только тогда мужчина выдохнул с облегчением. – Это он. Старик, который раньше держал канцелярский магазин в нашем районе.

– Так вы знаете его. По словам Хван Миён, он был хорошим человеком. И дети его любили.

– Аха-ха-ха-ха-ха-ха, – вдруг захохотал во все горло мужчина. – Значит, старшее поколение просто слепцы. Не замечают того, что творится прямо у них перед носом. Что уж там, даже моя мать абсолютно не видела его истинную натуру.

– Что вы имеете в виду под словами «истинная натура»?

– Слава богам, он мертв, – продолжил бормотать мужчина.

– Уважаемый, пожалуйста, расскажите нам по порядку все, что знаете. Так, чтобы и нам было понятно, – проникновенно попросил его Чхоро, который и так уже долго терпел.

– Этот, с позволения сказать, человек… старый змей. Бездна, пожирающая души детей.

– Он… домогался детей? – напрямую спросил Инук, предчувствовавший нечто подобное. – Мужчина медленно кивнул с каменным лицом.

– Как вы узнали о домогательствах?

– Да как-как? Это случилось лично со мной.

– С вами?

– Кажется, мне тогда было шесть. Или семь. Это случилось в магазине канцтоваров, которым владел тот мужчина. Как-то раз, когда магазин был пуст, попросив помочь ему кое в чем, он позвал меня в комнату, которая находилась в глубине дома. Я зашел туда и по его просьбе застегнул ему манжеты рубашки. Потом он сказал, что моя одежда тоже должна выглядеть опрятно, и вроде как начал ее поправлять, но в какой-то момент засунул руку мне в штаны. Мне не хочется никак это обозначать словами. Он творил мерзкие, гнусные вещи.

Мужчина раскрыл им воспоминания о том дне. Это были такие воспоминания, которые он никоим образом не хотел бы вытаскивать на свет. Они до сих пор были свежи. Пусть это и случилось, когда ему было всего шесть лет.

Если войти на рынок через западные ворота, затем свернуть налево и пройти пятьсот метров, в закутке можно было увидеть старый магазин канцелярских товаров. Это был единственный такой магазин в округе. Место с бессчетным множеством не только школьных принадлежностей, но и всевозможных оригинальных красочных игрушек. Место, куда дети захаживали по несколько раз в день, утром и вечером, чтобы набить пустые животы вредной пищей.

Мужчина был старожилом района. Обычно он сидел в комнате с утепленным полом и наблюдал оттуда за детьми. Даже когда старик, повернувшись спиной, занимался другими делами, ни один ребенок не мог ничего умыкнуть, хоть какой-нибудь ластик. Будто у него на затылке были глаза, следившие за мельчайшим движением.

Сын хозяйки лавки с рисовыми изделиями не сразу узнал тайну магазина канцелярских товаров. Время от времени дети, которые были младше его, в растерянности покидали дальнюю комнату, сжимая в руках конфеты или жевательную резинку, которые им дал старик, но тогда парень не догадывался о том, что там творится. На самом деле то, что там происходило, выходило за рамки того, что мог вообразить себе ребенок.

Инук взглянул на фотографию старика. Худощавый, со впалыми щеками. Взгляд казался ласковым и ясным. На лице играла добродушная улыбка, какая встречается у человека, который за свою жизнь уже прошел через множество трудностей и теперь посвятил оставшуюся жизнь детям.

– Могло ли случиться так, что Ли Чинсук тоже подвергалась домогательствам с его стороны?

– Я был не единственным, кто подвергся такому обращению. Он поступал так со всеми маленькими детьми, которые ничего не понимали, не делал различий между девочками и мальчиками.

– Может, следовало рассказать обо всем взрослым? – хмуро задал вопрос Чхоро, который, видно, проникся рассказом мужчины.

– Да вы просто гений! Кому и что может рассказать ребенок, который даже не понимает, что с ним случилось? Тем более старик наказал тогда никуда не ходить и ничего не рассказывать. Грозился, что разозлится, если я так сделаю. И я просто не мог ничего никому сказать. Он исчадье ада, облаченное в человеческую кожу. Временами я нет-нет да вспоминал об этом. Отнюдь не легко забыть такое. Думал, жив он или умер уже? А если еще жив, может, стоит пойти и убить его? Такие мысли крутились…

– Должно быть, вам нелегко было рассказывать нам все это. Спасибо.

– Э-хе-хех, у меня пропал аппетит.

В этот момент дверь в комнату открылась, и внутрь вошла взъерошенная мать мужчины.

– О! Мама, вы уже проснулись? Проходите, будем ужинать. Господа полицейские, поужинайте с нами перед уходом.

– Увы, в следующий раз. Сегодня мне необходимо срочно уехать по делам. – Инук подал знак Чхоро, давая понять, что уже поедет. Выйдя из дома, он сел в водительское кресло машины Чону. Тот в отключке лежал на пассажирском. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить его, Инук завел двигатель и тронулся с места.

Машина притормозила перед абсолютно пустым пешеходным переходом. Инук рассеянно наблюдал за мигающим зеленым сигналом светофора. Спустя пару мгновений Чону, до этого дремавший рядом с ним, повернулся и открыл глаза.

– Брат, проснулся? Мы у твоего дома. Уже приехали.

– Угу. – Чону, который еще не до конца очнулся, протяжно зевнул, сбрасывая с себя остатки сна.

– Ты ведь тоже в курсе? Кто виновен.

– Ага.

– Ли Чинсук, верно?

– Угу. Как ты узнал?

– Эй, я ведь полицейский. Пока мы рассматривали в качестве подозреваемых Со Тувона и Хван Миён, были детали, которые так или иначе выбивались из общей картины дела, но и они становятся на свои места, если в качестве подозреваемой начать рассматривать Ли Чинсук.

– Вот оно что. Во время пребывания в том доме мне в голову пришло воспоминание Хван Миён. Думаю, это случилось из-за конкретного запаха… В любом случае в том воспоминании именно Ли Чинсук убила своего бывшего мужа и приказала матери избавиться от тела. Хван Миён вообще никак не участвовала в убийстве. Она, напротив, казалась ужасно напуганной. Но делать нечего, пришлось выполнить то, что ей было велено. В конце концов, это ведь ее дочь.

– Тогда все действительно подтвердилось.