Десятая зима - Чжэн Чжи

Фэн Сюэцзяо села напротив меня и съела четыре клубничных мороженых подряд. От этого зрелища у меня заломило зубы, и мне пришлось удержать ее от покупки пятого. Я спросил:

– Почему ты ешь так много холодной еды поздно вечером?

– Мне просто внезапно захотелось, и я ничего не могу с собой поделать.

– Ты спятила. – Я достал салфетку и вытер ей рот – не помню когда, но у меня тоже выработалась привычка всегда носить с собой салфетки.

– Когда ты начнешь говорить со мной помягче? Ты всегда такой, с самого детства…

Мне показалось, что Фэн Сюэцзяо ведет себя ненормально. Обычно в такие моменты она ведет себя наперекор. Я спросил ее:

– Что случилось?

Фэн Сюэцзяо облизнула губы и сказала:

– Слушай, Ван Ди, я беременна.

Услышав это, я на удивление не особенно смутился. Оглядываясь назад, не уверен, насколько это было просто притворством.

– Между нами же ничего не было той ночью? – спросил я.

Фэн Сюэцзяо была гораздо спокойнее меня. Она ответила:

– Ты не помнишь. Ты был пьянее меня.

– Прошла всего неделя. Откуда ты так быстро узнала?

– В интернете говорят, что это может быть за семь дней, поэтому я сделала тест из любопытства.

– А чего это ты стала такой любопытной? Это точно?

– Не знаю. А что, ты испугался?

– Не очень.

– Не волнуйся. Я не буду тебя за это винить, но, если я правда беременна, я хочу родить ребенка.

– Значит, это все равно как-то связано со мной?

– Ты отец ребенка. Но жениться на мне я тебя не заставляю.

На мгновение я засомневался, не шутит ли Фэн Сюэцзяо, но, внимательно посмотрев ей в глаза, понял, что пугает она обычно с другим выражением лица. Да и врать она никогда не умела. Я сказал:

– Завтра я поеду с тобой в больницу. Если это правда, мы поженимся.

Неожиданно Фэн Сюэцзяо рассмеялась и сказала:

– Смотри, как ты напуган! Я еще ничего не решила.

– В любом случае я высказал свои чувства. Решать тебе.

Она внезапно сменила тему:

– Я хочу еще одно мороженое, последнее.

Я стиснул зубы и ответил: «Нет». Фэн Сюэцзяо долго смотрела на меня, а потом улыбнулась и сказала:

– О, еще не стал отцом, а уже контролируешь меня…

Мы просидели в «Кей-эф-си» почти до десяти часов. Фэн Сюэцзяо, пытаясь сменить тему, рассказывала мне о Цинь Ли, Хуан Шу и Гао Лэе, о нашем детстве. Затем спросила меня:

– Помнишь один сочельник, когда мы впятером провели его здесь? Тогда это был единственный «Кей-эф-си» в городе, работающий круглосуточно. Мы вернулись домой после двух часов ночи. Ни у кого не было мобильных телефонов, поэтому родителям никто ничего не сказал. Мама чуть не прибила меня, когда мы вернулись.

– Конечно, помню, – ответил я. – Мы полночи играли в «Монополию» за соседним столиком. Цинь Ли постоянно выигрывал. Мы с Гао Лэем так разозлились, что чуть не перевернули стол. Хуан Шу так хотела спать, что уснула прямо на столе, а когда мы проснулись, у нее все лицо было в кетчупе, как у глупых девчонок. Чтобы избавиться от нас, продавец солгал, что туалет сломан и пользоваться им нельзя. Ты больше не могла терпеть и выбежала на улицу справить нужду у стены, а меня оставила стоять на шухере издалека.

– А-а-а, ужас! Прекрати! – Фэн Сюэцзяо рассмеялась, но вскоре ее смех стих. – Теперь нам больше на собраться, – добавила она.

Не зная, что сказать, я спросил ее:

– Ты позавчера рассказывала мне по телефону о том, что у Хуан Шу на теле был узор в виде факела. Это правда?

Фэн Сюэцзяо кивнула.

– Теперь главный подозреваемый – Цинь Ли. Мой отец, возможно, захочет его арестовать…

– Цинь Ли все еще живет в том же доме?

– Да, в соседнем доме с тем, где жил ты.

Я хотел что-то сказать, но слова застряли у меня в горле. Первой заговорила Фэн Сюэцзяо:

– Давай сходим к Цинь Ли сегодня вечером?

– Хорошо. Я возьму с собой мороженое.

Было уже десять часов, когда мы спустились к дому Цинь Ли. Десять лет он тоже был моим домом, но теперь его нет. Лишь половина оставшейся лестницы цеплялась за здание Цинь Ли, словно не желая умирать. Когда нам не хватало всего одного этажа до самого верха, мы с Фэн Сюэцзяо услышали торопливые шаги сверху. На лестнице нас чуть не задели трое мужчин средних лет.

– Дядя Го? – воскликнула Фэн Сюэцзяо.

Это были коллеги отца Фэн Сюэцзяо, трое полицейских. Мужчина по фамилии Го был удивлен еще больше, чем Фэн Сюэцзяо.

– Цзяоцзяо! Что ты здесь делаешь?

– Я пришла увидеть своего друга.

– Какого друга? Цинь Ли, да?.. Ты такая непослушная! Мы наблюдали за ним несколько дней, и твой отец даже специально приказал мне остановить тебя, если я увижу, что ты идешь к Цинь Ли. Как ты можешь быть такой непослушной? Иди домой!

Пока трое полицейских вели Фэн Сюэцзяо вниз, я тихо поднялся на этаж выше. Дверь в комнату Цинь Ли была взломана, и у меня было такое чувство, будто меня вталкивают внутрь. Планировка дома была точно такой, какой мы помнили ее в детстве, за исключением спальни Цинь Ли, которая была заполнена стеклянными банками, расставленными вдоль стен, со змеями, ящерицами и пауками, неподвижно лежавшими внутри. Окно спальни было приоткрыто, и мне показалось, что я вернулся в детство: Цинь Ли дремал после игры, а я помогал ему закрыть окно. Делая это, я привычно посмотрел вниз. В темноте седьмой этаж казался не таким высоким, каким я его помнил. В этот момент вернулся один из полицейских и увел меня. Мороженое осталось на столе Цинь Ли.

Внизу Лао Го садился в машину, но Фэн Сюэцзяо крепко держала дверь, ее тон был почти допрашивающим:

– Отец приказал тебе арестовать Цинь Ли? Ты собираешься арестовать его?

Лао Го тоже разозлился. Он с силой разжал крепко сжатую руку Фэн Сюэцзяо и сказал:

– Не валяй тут дурака. Быстро домой!

И они втроем уехали, подняв облако пыли.

Я стоял позади Фэн Сюэцзяо, представляя себе бесчисленные способы, которыми она могла бы выразить свою печаль или отчаяние, но она этого не сделала. Не сказав ни слова, выбежала на улицу, остановила такси и оставила дверь открытой для меня. Не раздумывая, я сел. В машине Фэн Сюэцзяо велела водителю следовать за машиной полицейских:

– Быстрее, быстрее…

– Какой смысл в этом? – спросил я ее.

Но она, казалось, не слышала меня:

– Как думаешь, куда они едут? Они знают, где Цинь Ли?

– Где бы ни был Цинь