Один из нас виновен - Стив Кавана

Он запил чипсы газировкой и спросил:

— Сколько?

— Деньги мне не нужны. Мне нужно кое-что другое.

— Что?

— Чтобы ты поступил правильно. Для начала считай, что больше не работаешь на Джулиана Вандерпула. Теперь ты работаешь на меня.

— А если я прямо сейчас арестую тебя за попытку шантажировать следователя во время процесса об убийстве, где твоя клиентка — единственная подсудимая? Тебя лишат лицензии, ты сядешь на десять, а то и пятнадцать лет за воспрепятствование правосудию. Как тебе такой вариант?

Он понизил голос и смотрел мне прямо в глаза.

Я немного помолчал, затем улыбнулся.

— Чуть не поверил, Ларкин. А тебе как такой вариант? Если я в течение получаса не позвоню Гарри Форду, он передаст этот снимок суду и окружной прокуратуре. А я спрошу тебя под присягой, зачем ты принимал подозрительную посылку от сотрудника отца единственного другого вероятного подозреваемого по делу об убийстве, которое ты расследовал.

Ларкин секунду смотрел на меня, потом снова отпил газировки.

— Отлично, — сказал я. — Рад, что мы разобрались. Первый вопрос: что было в посылке от Деккера?

— Ты не знаешь?

Я понятия не имел, что там, чёрт возьми, лежало.

— Конечно, знаю. Просто хочу услышать это от тебя. Ты должен доверять мне, а я — тебе. Иначе кто-то из нас окажется в тюрьме. И это буду не я.

Ларкин опустил голову, хмыкнул, затем выпрямился и набил рот новой порцией чипсов.

Жуя, он что-то сказал, я не разобрал, а затем услышал:

— ...и пятьдесят кусков.

— Пятьдесят тысяч — это был аванс или вся сумма?

— Половина. Ещё пятьдесят получил, когда жене предъявили обвинение.

— А что ещё ты назвал? Я не расслышал.

Он шумно отпил газировки, причмокнул и ответил:

— Дневник Молли Грин.

— Что в нём?

— Она играла роль. Молли Грин — вымышленная личность. Эта женщина лгала всем, чтобы подобраться к Патрику Вандерпулу.

— Зачем Деккер отдал тебе дневник? Это же мотив для Патрика. Какого чёрта они передали его полиции?

Он откинулся, долго тянул газировку через трубочку, пока она не забулькала воздухом. Поставил стакан и сказал:

— Деккер выбрал меня. Он знал, что в душе я хороший коп. Да, я мог сбиться с пути, то тут, то там потерять доказательство, если мне это было выгодно, но убийство невинной девушки не стал бы покрывать даже за сто тысяч. Он хотел, чтобы я понял: Молли не была невинной. Сказал прочесть дневник — и я увижу, что она ненормальная, хитрая и опасная. Она готовилась кого-то убить. Я решил, что ничего плохого не будет, если помогу настоящим жертвам.

— Патрик Вандерпул — жертва?

— Мог бы стать, если бы эта психованная добилась своего. Деккер велел сосредоточиться на жене, Ванессе. Сказал, что она сама разобралась с Молли. Что настоящий убийца — она. И что в ходе расследования нам следует молчать о том, кем Молли была на самом деле: если это вскроется, Патрику и его губернаторской кампании будет только хуже. Он велел прочитать дневник, а потом сжечь.

— Ты сжёг?

— Он в бардачке моей машины. Подумал, пусть будет страховкой. Если когда-нибудь понадобится услуга нового губернатора, смогу им воспользоваться.

— Дневник у тебя в кармане, — сказал я.

Он уставился на меня.

— Я тоже тебя обыскал. Давай сюда.

— С какой стати?

— Хочу убедиться, что ты не врёшь. Помнишь, что я могу сделать с помощью снимка?

Он сунул руку в карман пальто, замешкался. Взгляд блуждал по залу, мысли — неизвестно где. Я не знал, что его мучило. Может, он прикидывал, насколько снимок ему навредит, а может, дело было в другом. Сам по себе снимок станет лишь отправной точкой для внутренней безопасности. Проверить его расследование и финансы — дело недолгое. Полицейские паршиво умеют прятать грязные деньги. Но я не был уверен, что сейчас Ларкиным двигало исключительно желание спасти шкуру.

Копы не становятся продажными в первый день службы. Одни идут в полицию, потому что это у них в крови: целые поколения семьи носят форму. Другие — ради зарплаты, пенсии и уверенности в завтрашнем дне. В этом городе полицейских редко сокращают. Есть и те, кто поступает на службу по одной из двух причин: либо им нравится власть, которую даёт форма, либо они хотят приносить пользу — помогать людям и сажать преступников.

На секунду я задумался, зачем пришёл в полицию Ларкин. Начало карьеры у него было блестящим. Возможно, когда-то он принадлежал к лучшим. Он вынул дневник и положил на стол передо мной, рядом со стаканом.

При этом он долго выдохнул. Словно сбросил тяжёлую ношу с плеч. Как бы низко ни пал человек, внутри всегда остаётся часть, желающая подняться.

Я убрал дневник в пальто.

— Что ещё ты сделал для Деккера?

— Передавал кое-кому наличные. Деккер хотел, чтобы свидетели сотрудничали.

— Соседка, Элисон Карим. Кто ещё?