Один из нас виновен - Стив Кавана

— Какое время указано на записи?

— Двадцать три пятьдесят восемь.

— Кто изображён на этом кадре?

— Совершенно очевидно, подсудимая Ванесса Вандерпул. Она выходит из здания потерпевшей.

— Опишите женщину на записи.

— Это Ванесса Вандерпул. Причёска та же, на ней та же одежда: белые брюки, белая блузка и светло-коричневое пальто. Только теперь в левой руке у неё чёрная спортивная сумка «Найк» с белым логотипом-галочкой.

— Детектив Кэри, нашли ли голову потерпевшей?

— Нет.

— Хватило бы в этой сумке места, чтобы спрятать отсечённую голову?

— Да.

— Изучив запись камеры этого здания, видели ли вы ещё кого-нибудь, кто входил или выходил из него до прибытия полицейских, обнаруживших тело потерпевшей?

— Нет.

Присяжная средних лет покачала головой и широко раскрытыми глазами уставилась на изображение Ванессы с сумкой. Другой присяжный, молодой парень в белой рубашке, беззвучно произнёс «ничего себе» и повернулся к соседям. Пожилой мужчина рядом кивнул, а старушка перекрестилась и что-то тихо пробормотала. Затем все снова посмотрели на экран.

— Больше вопросов нет, — сказал Райли.

Не успел я подняться, как судья Таннер объявила:

— Заседание на сегодня окончено. Завтра начнём с перекрёстного допроса детектива Кэри.

Если судья хотела посыпать солью рану, трудно было придумать способ лучше. Распустить присяжных сразу после самого убийственного доказательства по делу: теперь у них весь вечер и следующее утро, чтобы решить для себя, что подсудимая виновна.

С тем же успехом судья могла прямо сказать им: от такого удара защита не оправится, можете расслабиться до конца процесса, обвинительный вердикт обеспечен.

Гарри наклонился ко мне и, чтобы Ванесса не услышала, прошептал:

— Хочешь узнать моё профессиональное юридическое мнение?

Я кивнул.

— Нам пиздец, — сказал Гарри.

Глава 50

Эдди

Гарри был прав.

Эта мысль ни на секунду не покидала меня.

Я сидел на высоком стуле в «Тако Белл» на Таймс-сквер и жевал бумажную трубочку, торчавшую из стакана с газировкой.

Пить не хотелось, а есть здесь я вообще не собирался. Просто нужно было что-нибудь пожевать.

Местного жителя в этом ресторане встретишь в последнюю очередь. Царство туристов. Через эти двери проходили тысячи людей, и никто из них не был даже отдалённо связан с делом об убийстве Молли Грин или его расследованием. Если сюда случайно заглянет ньюйоркец, он закажет еду навынос. Тайная встреча в одном из самых оживлённых ресторанов мира звучит не слишком разумно, но на деле работает. Лучшего места, чтобы спрятаться у всех на виду, не найти.

Ларкин вошёл, опоздав на пять минут. Заметил меня, застыл и выругался. Подошёл к стойке, сделал заказ, затем сел за мой стол и поставил перед собой газировку и порцию начос.

— Иди сюда, Эдди, — сказал он и развёл руки для объятий.

Дружелюбием тут и не пахло. Я обнял его, позволил похлопать меня по спине, бокам, затем по карманам брюк и внутренним карманам пальто. Сам тоже похлопал его по спине и бокам — со стороны мы выглядели как старые приятели, хотя на самом деле он проверял, нет ли на мне прослушки.

— У тебя в кармане пальто телефон, — сказал он, отпуская меня.

Я вынул телефон и положил рядом со стаканом.

— Выключи, пожалуйста, — попросил он, садясь напротив.

Я выключил. Он боялся записи — как я и предполагал.

— Снимок, который я прислал, у тебя? — спросил я.

— Так и знал, что это ты.

— А кого ты ждал?

— Не знаю, — сказал он и достал фотографию, которую я положил в коробку с пончиками вместе с написанным на обороте приглашением встретиться здесь в назначенное время.

— Если тебя может шантажировать столько людей, на твоём месте я всерьёз задумался бы о переменах в жизни.

Он положил на стол снимок, где получает посылку от Деккера. Блок сделала его много недель назад, когда следила за полицейскими, пытаясь понять, какую роль они играют в расследовании.

— Пошёл ты, Эдди.

— Я хочу помочь, Ларкин. Внутренняя безопасность уже занималась тобой раньше. Я подумал, ты захочешь сделать всё возможное, чтобы это не повторилось.

Он запихнул в рот сразу несколько чипсов и захрустел. Крошки покрыли его губы и посыпались на синий галстук.

— У тебя два варианта, — сказал я, вынул из кармана зажигалку и положил на стол. — Я могу сжечь этот снимок. Сделать вид, будто ничего не произошло. Я его не видел, Блок не видела, его никогда не существовало. Или могу сжечь тебя. Выбирай.

— Невелик выбор, — ответил Ларкин; из его рта вылетели крошки начос, словно щепки из измельчителя древесины.

— Верно. Но виноват ты сам. Когда-то ты был хорошим копом, пока не загубил расследование, срезая углы. Если бы ты не был так хорош, тебя выгнали бы и сэкономили на пенсии. Теперь у тебя есть ещё один