"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

И тут я замечаю какое-то движение – быстрое, как взмах крыла.

Я наблюдаю за тем, как из-за кустов поднимается какой-то силуэт. Подобно тени, он раздувается и подергивается, выпрямляясь во весь рост. Серебристо-черная дрожащая сущность в свете моего фонарика.

Она.

Глава 2

Сердце подскакивает к горлу, заглушая мой крик. Я делаю шаг назад, но наступаю на какой-то старый водопроводный кран и теряю равновесие.

Наконец крик, раздирающий мою грудь, вырывается наружу, и я падаю навзничь. Я смачно шлепаюсь на сырую землю, но сумка Генри смягчает мое падение. Я начинаю по-паучьи отползать назад, царапая ладони о гравий и строительный мусор и оглядываясь по сторонам в поисках фигуры. Краем глаза снова замечаю промелькнувшую черную ткань. Темный капюшон.

Я пытаюсь подняться на ноги, но сумка тяжелая, и бок саднит. Фигура уже оставила кусты позади и теперь скользит по двору в мою сторону. Сердце стучит у меня в ушах – так громко, что заглушает шум волн.

– Иден? – слышу я за спиной голос Генри. Он идет обратно через двор. – Что за хрень?

Он подходит ко мне. Камера болтается у него на боку, когда он протягивает руку, чтобы помочь мне.

– Генри, осторожно! – ору я в тот самый момент, когда фигура бросается на нас, хватая его рукой за куртку.

Генри бросает взгляд за спину.

– Отвали от меня к чертовой матери! – рявкает он.

Фигура неуклюже отступает на шаг назад. Из рукавов мантии появляются толстые пальцы и откидывают с головы капюшон.

Гребаный Джеймисон О'Салливан. Внутри у меня все клокочет от ярости.

Он наклоняется, уперев руки в колени, и разражается мерзким утробным смехом.

– О боже. Видела бы ты свое лицо, Стаффорд.

– Ты в порядке? – спрашивает Генри, отчего мои щеки тут же начинают пылать.

– Конечно, в порядке, – бормочу я, оттирая грязь с джинсов. – Я знала, что это постанова. А закричала потому, что чуть зубы себе не выбила, когда споткнулась об эту брызгалку.

Из-за ближнего к нам домика выходит Диего, тоже хохоча во весь голос.

– Это было нечто.

Виктория встает рядом с ним, подняв руку с телефоном.

– Генри, если тебе это нужно для фильма, – хихикая, говорит она, – у меня здесь все заснято.

Если бы у меня не кружилась голова из-за падения, я бы вырвала телефон у нее из руки и швырнула его с обрыва. Не только из-за видеозаписи. Из-за всего, что я натерпелась от этой четверки. Годы хихиканья, издевательств, ехидных замечаний. Они трясли передо мной своими деньгами и настраивали моих друзей против меня.

И все лишь потому, что их родители ненавидели моего отца, Грега Стаффорда. Он обманул и едва не обанкротил их, провернув мошенническую схему в клининговой компании, одним из основателей которой являлся.

На самом деле, я не могу винить их родителей. Я тоже ненавижу своего отца. Когда друг застукал его за выкачиванием денег из «Серфсайд Клининг», его уволили. Вместо того чтобы разгребать свое дерьмо, старина Грег тупо слился и уехал из Фэйрпорта, бросив нас с мамой здесь. Маме он прислал только вшивое прощальное письмецо по электронной почте – типа, он страшно сожалеет, но в тюрьму ему никак нельзя. Он хочет начать жизнь с чистого листа.

Я уже была наказана за грехи моего отца. После того, как он свалил, нам с мамой пришлось разбираться со всеми его финансовыми проблемами. Поэтому сегодня вечером я рискнула сунуться в Деревню Проклятых, чтобы срубить пару сотен баксов. Моя волейбольная команда будет участвовать в выездном соревновании, а я как бы не могу попросить маму оплатить мне расходы на эту поездку. Она и так на двух работах горбатится, чтобы у нас на столе была какая-то еда. Бывшие друзья и деловые партнеры моего отца полностью отрезали нас с матерью от бизнеса, а потом еще и выкатили нам иск, за что я их так и не простила.

С тех пор наши семьи враждуют и точат зуб друг на друга, а я оказалась между молотом и наковальней.

Не переставая лучезарно улыбаться, Виктория настаивает:

– Я серьезно, Генри. Взгляни на это.

Но Генри не обращает на нее внимания. Его взгляд устремлен на сумку, которая лежит в луже между травой и гравием.

– Мое оборудование.

– Да все с ним в порядке, уверена, – говорю я, чувствуя, как и эта работа, и мои деньги уплывают от меня. Случись что, это я буду должна ему денег за разбитое оборудование, которое стоит немалую сумму. – Не так уж сильно я упала.

– Не, навернулась ты круто, даже не сомневайся, – комментирует Джеймисон, утирая слезы.

– Хочешь посмотреть, как она грохнулась? – спрашивает Виктория. – Или просто дождемся, когда я залью его завтра в сеть?

Хоть какой-то положительный момент. Нам запрещено до завтра выкладывать в соцсети любые материалы об этой вечеринке. Чтобы ни представители властей, ни родители не узнали, что мы здесь, и не попытались это пресечь. Может, мне удастся до утра стащить телефон Виктории и удалить видео.

– Я только что отправила видос где-то половине твоего класса, – говорит Виктория. – Зачем же заставлять их ждать?

С другой стороны, всегда можно провалиться сквозь прогнившие доски пола в одном из этих домов и провести остаток жизни под землей.

– Неправда, Ви, – подает голос Калеб, направляясь по тропинке к нам. – Ты отправила его Диего и мне. – Он снова поворачивается ко мне, капюшон падает у него с головы, открывая спутанные каштановые волосы. – Там даже непонятно, кто на видео.

Меня всю передергивает. Как он смеет заговаривать со мной второй раз за одну ночь?