Выстрел милосердия - Ю. Несбё

— Но подобные примеры известны. Когда их двое, обычно это семейные пары.

— Почему?

— Общее восприятие реальности, — перехватила инициативу Витт. — Как правило, есть одна доминирующая личность, чаще всего мужчина, который со временем создает моральную вселенную, принимаемую вторым партнером.

— Брандт не был женат, и у него, насколько нам известно, не было партнерши, — сказала Катрине.

— Я тут как раз смотрел фильм про двух сумасшедших серийных убийц, которые не были парой, — вставил Скарре. — Убили как минимум одиннадцать человек в восьмидесятых и снимали все на видео, прямо как у нас. Один американец, а второй косоглазый...

В комнате послышалось деликатное покашливание.

— ... Ну ладно, азиат. Их звали... э-э...

— Леонард Лейк и Чарльз Нг, — сказал Харри, подавляя зевок.

— В любом случае, — сказал Скарре. — Этот Лейк покончил с собой, приняв таблетку цианида, когда его повязали. Они были просто двумя парнями, которые делились друг с другом своими садистскими фантазиями.

— То есть, по-твоему, мы имеем дело именно с этим? — спросила Катрине.

— Разве это не очевидно? — Скарре развел руками. — Мы же слышали заключение криминалистов. Брызги крови, отпечатки, все эти вещи — такое невозможно сымитировать.

— Очень даже возможно, — сказал Харри.

Воцарилось молчание, все повернулись к нему.

— Можно все подстроить так, будто человек убивает добровольно. У нас один убийца, и он накачал Брандта наркотой, точно так же, как поступил с Кнутом Грипом. Он угрожал Брандту — к примеру, приставил револьвер к его голове — и заставил зарезать Хёугена ножом. Брандт обычно ходит в перчатках, но он заставил его снять их, чтобы тот оставил отпечатки. После чего принудил Брандта включить камеру и повеситься.

— Да ладно тебе! — воскликнул Скарре. — Ты хоть сам слышишь, насколько дико это звучит?

— Слышу, — сказал Харри. — Но когда мы исключаем вероятное, нам остается лишь невероятное. И среди невероятных гипотез мы должны в первую очередь рассмотреть наименее маловероятную. То, что Брандт или кто-либо другой является соучастником в паре серийных убийц, по статистике ФБР имеет вероятность десять в минус девятой степени. Можешь занять подсчетами на досуге, Скарре, пока все остальные будут думать над более вероятным сценарием — а именно, как наш единственный массовый убийца заставил Брандта свести счеты с жизнью.

— Угроза длительной физической или психологической боли, — сказала Витт. — Или необратимая потеря близких людей. В «Интерперсональной теории самоубийства» Джойнер утверждает[60]... — Она заметила выражение лица Катрине. — ...в общем, много всего.

— Спасибо, Хильде, — прервала её Катрине. — Ладно, давайте за основу возьмем версию с одним убийцей, но при этом ничего исключать не будем. Что-то ещё?

— Мы нашли револьвер, из которого стреляли в Грипа, — сказал Эдди. — Он валялся в снегу перед террасой. «Уэбли». Заряжен холостыми, все как ты и говорил, Харри.

— С какой стати он пытался убить его холостыми? — удивился Малик.

— Патроны уже были в барабанах револьверов, когда он украл их в Яре, — сказал Харри. — Он не знал, что один из них заряжен холостыми. Он был уверен, что всадил в Грипа настоящую пулю.

Скарре усмехнулся. — Просто не повезло?

— Я бы назвал это как раз везением, — парировал Харри.

— Хорошо, — сказала Катрине. — Давайте перейдем к распределению задач...

— Откуда ты взял эти десять в минус девятой степени? — спросила Витт, когда они с Харри спускались по лестнице Полицейского управления.

— С курса по серийным убийствам в Чикаго.

— Мне это число ни о чем не говорит.

— Это вероятность перетасовать колоду и вытянуть пики в порядке возрастания от двойки до валета. А затем проделать то же самое ещё раз.

— Но если один серийный убийца у нас уже есть, какова вероятность, что он работает с сообщником?

— От десяти до двадцати процентов.

— Погоди! Это же очень высокая вероятность. Зачем ты соврал?

— Я не врал.

— Ты преподнес это так, будто это абсолютно исключено.

— Я думаю, он один, — сказал Харри, вынимая из кармана телефон.

— То есть, если Харри Холе во что-то верит, статистику и научную психологию можно выбросить на помойку?

Он приложил телефон к уху. — Ты сама говоришь, что он действует по типу массового убийцы, а они в девяноста с лишним процентах случаев работают в одиночку.

— Но черт возьми, остаются же ещё десять процентов...

— Он один, — оборвал её Харри и поднял руку, показывая, что отвечает на вызов. — Поговори со мной.

Хильде Витт возмущенно покачала головой, пока Харри слушал трубку.

— Я включу громкую связь, чтобы наш специалист тоже слышала, — сказал он. — Повтори ещё раз, Александра. — Он держал телефон между ними. Голос судмедэксперта звучал ещё резче, чем обычно, отражаясь от кирпичных стен лестничного пролета.

— Я говорю, что мы обнаружили у Кнута Грипа ту же смесь опиоидов и бензодиазепинов, что и у Роберта Брандта. Конкретно с таким сочетанием мы раньше не сталкивались, но вообще подобный коктейль используют при изнасилованиях на свиданиях, чтобы усыпить жертву. Смесь смертельно опасна, поскольку вызывает глубокую кому и действует гораздо дольше.

— Грип утверждает, что ничего не помнит, — сказал Харри. — В том числе и того, что было до приема наркотика — например, кто ему его дал. Ты бы в это поверила?

— Вполне. Бензодиазепины блокируют функции гиппокампа и вызывают антероградную амнезию.

— А по-человечески?

— Информация просто не переносится в долговременную память, — подсказала стоявшая рядом Витт.

— Дамочка права, — подтвердила Александра. — Все, мне пора бежать.

— Понял, спасибо, — сказал Харри и повесил трубку.

— То, что это один и тот же наркотик, ничего не доказывает, — заметила Витт. — Брандт и его сообщник делились колесами точно так же, как делились своими фантазиями об убийствах, как те двое маньяков, о которых вы говорили.

Харри придержал перед ней дверь, а затем вышел следом на мороз и зашагал вниз по склону в сторону церкви Грёнланн.

— Допустим, Грип действительно все забыл, — сказал Харри. — Существует ли способ как-то восстановить эти воспоминания?

— Смотря как посмотреть. Если вещество не помешало так называемой консолидации