"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

– Ну а как иначе? – говорит она. – Я бы не отпустила тебя одну в это волчье логово.

– Погоди, ты же сказала…

– Я не говорила, что их родители тоже изменили свое мнение.

– Точно.

Мы подходим к крыльцу, когда отец Диего, Артуро Родригез, с улыбкой приветствует идущую перед нами пару, хотя глаза его при этом остаются печальными.

– Энн, – кивает он. – Билл. Спасибо, что пришли.

Они приносят свои соболезнования и проходят в дом. Грустный взгляд мистера Родригеза скользит по нам, и в глазах его я замечаю проблеск узнавания.

– Мы так сочувствуем вашей потере, – говорит Мэй, не дав ему возможности вспомнить, кто мы такие. В последний раз я видела его еще ребенком, так что есть шанс, что он меня не узнает. – Диего был таким чудесным футболистом и другом. Наша школа никогда не будет прежней без него.

Глаза мистера Родригеза наполняются слезами.

– Рад видеть школьных друзей Диего. – Посторонившись, он дает нам пройти, и меня накрывает волной облегчения.

Но ненадолго. Я вижу в вестибюле мать Виктории, Бьянку Нильсен, – по всей видимости, она заведует столом с закусками. Одетая как одна из «Настоящих домохозяек»– в длинное, черное платье из переливающегося материала, – она стоит позади стола, считая закуски и добавляя дольки лимона в графин с водой. У нее те же блестящие темные волосы и такой же устрашающий вид, как у ее дочери. К столу не спеша подходит ее муж Сэм, и она тут же выкрикивает какой-то приказ, указывая ему вглубь коридора. Рысцой пробегая мимо нас, он смущенно улыбается, и я пожимаю плечами: «Что тут поделаешь?» Я почти уверена, что Сэм, в отличие от многих присутствующих здесь взрослых, не знает, кто я. Развод Бьянки с отцом Виктории состоялся после того, как мой отец уехал из города. Мне жалко этого парня: судя по всему, он в любой день может стать бывшим мужем номер два. Бьянка отрывает взгляд от стола и осматривается – видимо, в поисках мужа.

– Возьми закуски, – говорю я Мэй, как бы ненароком поворачиваясь к Бьянке спиной. Мэй бросает взгляд на стол и понимающе кивает. Пока она заговаривает зубы миссис Нильсен, я, стараясь не отсвечивать, отправляюсь на поиски Виктории.

По пути в гостиную натыкаюсь на стенд с большим коллажем из фотографий Диего разных лет. Мне невыносимо больно смотреть на них, особенно на те фото, где он маленький. Я помню многие изображенные на них события – например, выпускной в детском саду и его шестой день рождения. Хотя тот, кто составлял этот коллаж, похоже, приложил огромные усилия, чтобы на нем не было моего лица.

Маленький дом так набит людскими телами, что даже дышать тяжело, не то что двигаться. Мужчины начинают снимать пиджаки, вешая их на мебель. Сквозь раздвижные стеклянные двери впереди вижу людей, собравшихся во внутреннем дворе. Я пробираюсь через гостиную и у самых стеклянных дверей получаю удар локтем в грудь.

Крупный мужчина средних лет поворачивается ко мне, чтобы извиниться, при этом не оставляя попыток стащить с себя пиджак в тесном помещении.

– Простите, юная леди, – извиняется он. Его внушительные габариты уже сами за себя говорят, а если прибавить к этому рыжие волосы с проседью, становится окончательно ясно, что передо мной отец Джеймисона, Джим О'Салливан. Человек, по лекалам которого был создан самый большой придурок «Фэйрпорт Хай».

Я наклоняю голову, чтобы прикрыть лицо волосами.

– Да ничего страшного.

Выскользнув за дверь, вижу трех моих любимчиков, сидящих вместе на витой железной скамье в тени апельсинового дерева. Джеймисон замечает меня первым, приветствуя угрюмым взглядом. Что ж, другого я и не ожидала.

– Ты правда пришла! – восклицает Виктория. Похоже, мне удалось произвести на нее впечатление.

Калеб встает и идет ко мне через лужайку.

– Спасибо, что пришла.

– Не за что, – говорю я, бесшумно постукивая по траве мыском своей черной туфли на плоской подошве. На мне сегодня «приличные» туфли, в которых я хожу в церковь. – Так мы будем искать эту призрачную записку, или как?

– Да, но я вот о чем подумал. Диего сказал, что проклятие перешло на него из-за записки, так? Что старуха начала преследовать его после того, как Генри передал ему записку.

Я взглядом показываю ему: «Продолжай».

– Но ты сказала, что позавчера вечером эта женщина преследовала тебя. А ты эту записку в глаза не видела.

Я пожимаю плечами:

– Может, Диего ошибался насчет того, кто становится мишенью и почему. Я по-прежнему думаю, что записка даст нам зацепку.

– Будем надеяться. – Он подходит ближе и, понизив голос, спрашивает: – Больше не встречала сама-знаешь-кого?

Качаю головой:

– Я избегала темных пустых улиц по вечерам. Вроде помогает. – Калеб теребит верхнюю пуговицу своей рубашки, то расстегивая, то опять застегивая ее. Как будто у него какой-то нервный тик. – Погоди-ка. – Я прищуриваюсь, глядя на него. – Ты что, тоже ее видел? Когда?

– Ш-ш-ш. – Он бросает взгляд за спину – на скамейку, где Джеймисон и Виктория слишком увлечены спором о том, кто из них был ближе к Диего, и не обращают на нас внимания. – Вчера, когда я ушел от Виктории после того, как мы доделали фотоколлаж. Я не хочу их волновать.

– А ты не думаешь, что надо бы их предупредить? Они… ты что, не сказал им о том, что видела я?

Он опускает глаза и принимается разглядывать траву.

– Почему? – Теперь я уже не постукиваю, а раздраженно цокаю ногой.

– Я, типа… – Он проводит рукой по задней поверхности шеи. – Я подумал, может, ты…

– Что я, Дурхэм? Соврала? А может, мне привиделось? – невесело смеюсь я. – Просто великолепно. Я помогаю тебе и твоим друзьям. Я даже явилась сюда, где все меня ненавидят, а больше всех ненавидел парень, почтить память которого