Тайна трех зеркал - Анна Александровна Завгородняя

Вот я и сказала это. Боги, как же страшно стало! Я вспомнила холодную воду, сильные руки убийцы и себя, боровшуюся за жизнь. Что, если это должна быть я? Что, если дядя потому и оставил мне наследство? Но я боюсь! Я не смогу!

– Я не позволю ничему дурному случиться с вами, – вдруг быстро и горячо произнес мой куратор. – Вяземская, верьте мне! Никто не умрет!

Я покачала головой:

– Дядя все продумал. Но как он мог знать, что произойдет? Ольга указала на меня, я это чувствую, господин Горич. Это я должна умереть, а затем поймать в ловушку тень, чтобы уничтожить ее навсегда. Или погибнуть.

Прозвучало храбро, но ноги и плечи дрожали, и я отчаянно боялась, понимая, что не готова умереть.

– Это не обязательно должны быть вы, – вдруг улыбнулся Милош.

Его рука поднялась, потянулась ко мне и застыла у лица. Я затаила дыхание, покосилась на сильные пальцы, прикосновения которых дарят мне тепло и уверенность в себе, в будущем, в каком-то грядущем счастье, которое, несомненно, будет, потому что он рядом.

– Вы… – произнесла я тихо.

Горич подошел ближе. Его пальцы осторожно, почти неуловимо, коснулись моей щеки, и я позволила себе всего на миг прикрыть глаза, ощутив удивительное спокойствие, разлившееся под кожей. Мне было все равно, что некромант сейчас использовал магию, чтобы успокоить меня. Мне было все равно, что он пытался воздействовать на мои эмоции, делая это во благо. Но мне было не все равно, что мое сердце вдруг начало стучать сильнее и быстрее, а кровь, которая потекла по венам стремительнее, вдруг согрела озябшие руки, возвращая телу прежнее тепло.

Я опустила взор на губы некроманта, и в голове промелькнула отчаянная, наверное, глупая мысль, которой совсем не было места в подобной ситуации, когда казалось, что все плохо и спасения нет. Но я смотрела на его красиво очерченный рот, и меня больше не раздражали усы джарганца. Я просто думала о том, как это будет, если он поцелует меня, прямо здесь и прямо сейчас.

– Вам лучше?

Голос Милоша прозвучал несколько хрипло. Он убрал руку от моего лица, а я резко подняла взгляд и встретилась с его взором, в котором пылало нечто новое, такое яркое и прекрасное, что стало трудно дышать.

– Да, – ответила я и не узнала собственный голос. – Благодарю.

Он отступил назад.

– Давайте вернемся в кабинет и будем ждать вашего отца, – предложил некромант. – Заодно хорошенько обдумаем, что будем делать дальше.

– До вечера осталось недолго.

Я отвела взгляд и судорожно сжала руки в кулаки, осознавая, что слишком откровенно смотрела на куратора. Это было крайне неприлично! Да моя матушка с ума бы сошла, если бы увидела, какими глазами я рассматривала Горича! Вот только стыдно мне не было. И сердце продолжало стучать быстро-быстро, как у вольной птицы, пойманной в клетку.

– Нам надо понять, как использовать зеркало, чтобы найти третье, – проговорил Милош и первым направился к выходу из тайного кабинета.

– Да, – кивнула я, соглашаясь со словами куратора.

Но, следуя за ним и глядя на широкую спину некроманта, могла думать только о собственном сердце и о том, как сильно я хотела, чтобы Горич меня поцеловал.

* * *

Софья Александровна поспешно закрыла зеркало и отпрянула назад. Сердце ее билось, словно она только что бежала, пытаясь спасти свою жизнь. Бежала так, как никогда не бегала. Женщина подняла руку и прижала ее к груди, отступив еще на шаг. Затем бросила быстрый взгляд на зеркало и направилась прочь из подвала.

Уже наверху она громко закричала, зовя слуг и, конечно же, своего Матвея, который был ей необходим сейчас, как никто другой. Первым явился на зов своей госпожи дворецкий, затем прибежали горничные. Матвей пришел последним, и, судя по его торопливому шагу, кто-то из прислуги позвал кучера со двора, не иначе.

– Госпожа, что случилось?

– Мне нужно переодеться. – Графиня посмотрела на Матвея. – Готовь экипаж. Мы отправимся, как только я буду одета подобающим образом.

– Куда мы отправимся, госпожа? – спокойно спросил кучер, но его взгляд выдавал толику беспокойства.

– В старый дом Петра, – бросила Софья Александровна и в окружении горничных поспешила к себе в покои, чтобы сменить домашнее платье на наряд для прогулок.

Недолго думая, Матвей покинул дом и направился в сторону конюшни, размышляя, что это очень плохой признак – ехать куда-то вечером. Да и госпожа выглядела взволнованной, словно что-то увидела или узнала.

Кучер переживал за свою хозяйку, потому что знал то, чего не знал никто другой. И это знание не позволяло ему спокойно спать по ночам.

* * *

Они столкнулись у въезда в усадьбу. Экипаж графини прибыл на несколько секунд раньше, вследствие чего князю Вяземскому пришлось выходить в добром десятке метров от ворот. Павел Феоктистович расплатился с кучером наемного экипажа и выразительно посмотрел на статную пожилую женщину, выбирающуюся из салона чуть поодаль.

Софья Александровна тоже заметила князя, и на миг лицо ее вытянулось от удивления. А ее слуга, полный кучер, тут же словно напрягся и, развернувшись всем телом в сторону Вяземского, казалось, был готов защищать свою госпожу, вот только Павел Феоктистович так и не понял, от чего именно.

– Вы? – проговорила Явлонская, и лицо ее приняло прежнее спокойное выражение.

– Это дом моей дочери, родовое гнездо Вяземских, – с приветственным поклоном коснувшись пальцами полей цилиндра, ответил князь. – Что же вас удивляет, ваше сиятельство?

Она поджала губы и сделала знак слуге следовать за ней, после чего бесцеремонно и уверенно направилась прямо в ворота и далее по дорожке, ведущей к особняку. Князь опустил руку и поспешил за гостьей, не совсем понимая, что происходит.

Догнав Явлонскую, Павел Феоктистович пошел с ней рядом, в то время как кучер графини переместился за их спины и двигался на почтительном расстоянии в добрых три шага, что говорило о его определенном статусе личного слуги при графине.

– Не думаю, что моя дочь будет рада видеть вас, – начал Вяземский. – Неужели вы снова решили просить ее продать вам дом?

– О нет, я здесь не по этой причине, – не глядя на собеседника, ответила маг. – Вашей дочери грозит опасность, и только я, возможно, смогу ей чем-то помочь… При определенных условиях.

Они подошли к двери. Толстый кучер графини прошмыгнул вперед и ловко распахнул дверь перед своей госпожой, не потрудившись постучаться, несмотря на то что входили они в чужой дом. Вяземскому это