Осколок рая - Ник Картер

– Что значит «не позволит»? – Минерва нахмурилась.

– Так сказал Илай тогда, на кухне, – пояснил ей мальчик. – Что-то вроде такого: «Ему нужен ты. Он заберет все, что в тебе есть».

По спине Минервы пробежал холодок.

– У нас мало шансов выжить, пока мы не разберемся, с кем вообще имеем дело.

– Ты думаешь, Эбенезер не сдержит слово и не… – начала Эллен.

– Да не знаю я! – перебила ее Минерва. – Я не собираюсь полагаться на этого мудилу. Извини за ругань, малыш.

– Я хочу пойти с вами, – сказала Эллен.

– Кто-то должен остаться. Наблюдать за тем, что здесь происходит.

– Но почему именно я? – разозлилась Эллен.

– Пожалуйста, не уходи! – Нейт внезапно вцепился ей в руку.

– Хорошо, – сказала Эллен после паузы. – Останусь.

– Мы ненадолго, – пообещала Минерва.

– Просто будь осторожен, – сказала Эллен, глядя на Мику.

…Мика и Минерва отправились в путь после полудня. Никто не видел, как они уходили, а если и видел, то не предпринял никаких попыток их остановить. Какой от этого теперь прок? Мика перерезал забор на самом дальнем краю Маленького Рая кусачками, которые нашел в сарае с припасами. Они с Минервой проскользнули через щель и оказались в лесу.

Между на удивление тонкими деревьями не было ни следа тропинки. Минерва держала пистолет, а Мика не взял с собой никакого оружия – после встречи с этими тварями любая винтовка казалась бесполезной игрушкой.

Они все-таки нашли что-то наподобие тропы. Унылая серая полоса тянулась через лес. Вдоль нее не росло ни деревца, ни кустика, ни сорняка. Казалось, что по земле пронесся огонь, оставив после себя лишь мелкую, как пыль, золу.

Тропинка вилась к Черной скале, которую Минерва могла разглядеть сквозь просветы в деревьях. Тревожное зрелище: отвесный черный утес, такой темный, что полностью поглощал солнечный свет… В лесу было тихо. За ними никто не следил.

Они шли молча. Минерва видела, что Мика измотан. Встреча с существами, из-за которых погибли Отис, Чарли и рыжебородый мужчина, лишила его энергии. Он шел с трудом, но в то же время решительно. Минерва тоже чувствовала усталость. Это было похоже на жизнь в тени спящего вулкана: никогда не знаешь, когда он начнет извергаться и окатит тебя раскаленной лавой.

Набежали тучи. Заморосил дождь. Отдельные капли вскоре превратились в настоящий ливень. Путники укрылись под елями. Минерва ощутила неприятный запах собственного тела. Как долго она не мылась? Последний раз, если ей не изменяла память, она принимала душ в мотеле в нескольких часах езды от Гриндерс-Свитч. Желтоватая вода криво била из заросшей накипью душевой лейки; шуршала заплесневелая штора для душа с рисунком из уточек. Сколько бы Минерва заплатила, чтобы принять душ прямо сейчас? Тысячу долларов? Десять тысяч?

Ливень продолжался минут пятнадцать. Дождь превратил пепел в кашицу, которая налипала на обувь. Они шли, пока солнце не начало клониться к закату.

Путники миновали поворот тропы, и вот скала наконец показалась во весь рост. Деревья здесь чахли, становясь все более низкорослыми и больными. Здешний ландшафт был песчаным, как в пустыне. Однообразным. Скала торчала из красного песка, как гигантский сгнивший зуб. До нее было еще около километра, но Минерва уже чувствовала зловещее влечение – ее тянуло к цели, как железные опилки тянет к магниту.

– Тебе не обязательно идти, – сказал Мика.

– Черта с два я не пойду.

5

Какой же ты идиот, Вирджил Свикер.

Такие слова Вирджил постоянно слышал от своей матери. От своей умнейшей матери – спросите хотя бы тех пятерых мужиков, от которых она родила аж восемь детей. От женщины настолько, черт возьми, гениальной, что она не смогла добиться алиментов ни от одного из своих бывших кавалеров и позволила собственным детям жевать песок в крохотной лачуге на краю пустыни Мохаве. Да, кому, как не ей, оценивать чужой интеллект!

Но в данном случае она попала в точку. Вирджил и правда был идиотом, умным ровно настолько, чтобы осознавать это, и не более. Самый неудачный расклад в его ситуации: будь он чуточку глупее – жил бы себе спокойно, не догадываясь, что ему чего-то недостает. Вот она, ирония судьбы, а?

С другой стороны, осознавая свои недостатки, ты можешь научиться с ними жить. Так что Вирджил Свикер еще с юных лет уяснил, что его удел – быть ведомым. Он чувствовал себя в безопасности за спиной другого человека, глядя ему в затылок. Лидеру нужны ум, огонь и напористость. А вот его последователю – всего-то за ним поспевать.

Вирджил ушел из дома в пятнадцать лет без особых церемоний: мать разве что помахала ему на прощание с крыльца. Он добрался автостопом до Сан-Франциско и жил на улице, питаясь из мусорных баков за ресторанчиками. Он заботился о себе сам, руководствуясь теми скудными моральными принципами, которые в нем воспитали в детстве. Он научился обшаривать карманы пьянчуг, и жизнь более-менее наладилась, пока какой-то бродяга не набросился на него с выкидным ножом. Мужик на удивление неплохо управлялся со своим оружием, хоть и едва стоял на ногах.

«Я из Стоктона, ублюдок!» – повторял он раз за разом, как будто это должно было что-то значить для Вирджила, как будто поднять руку на алкаша из Стоктона было тяжким преступлением. Этот поехавший парень из Стоктона нанес Вирджилу большой порез под мышкой, а затем погнался за ним по улице, смеясь, как слабоумный школьник: кхи-хи-хи. Если бы псих не споткнулся и не улетел в сточную канаву, он бы поймал Вирджила и выколол ему глаза.

После этого Вирджил слонялся по Тендерлойну, как бездомный пес. Временами он подумывал о том, чтобы купить нож или, может быть, пистолет – этот ублюдок с выкидным ножом не был бы таким дерзким под дулом пистолета, – но он не мог позволить себе ни того, ни другого. И вот в пучине отчаяния единственный луч солнца озарил мир Вирджила. У этого луча было имя: Сирил Нипс.

Они встретились на скамейке на Юнион-сквер. Вирджил весь опух, его кожу покрывали струпья, а зубы шатались из-за того, что он ел фрукты из мусорных контейнеров. Сирил был загорелым и подтянутым, словно говорил: «Эй, мир, полюбуйся на меня!» Он казался человеком, который может делать со своей жизнью что угодно, и Вирджил мгновенно увидел в нем объект для обожания.

– Что с тобой приключилось, приятель? – спросил Сай без особого интереса, исследуя трещину в своем зубе зубочисткой со