"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

сделают из этого места конфетку, появится какая-нибудь заинтересованная сторона. – Ее взгляд становится отстраненным. – Но потом я снова побывала там и поняла, что не смогу на это пойти. Я вспомнила слова, которые произнесла моя мать в ту жуткую ночь, ее манифест, и решила оставить все как есть. Как она и хотела. Неважно, верите вы в сверхъестественное или нет, эта земля проклята. С тех самых пор, как туда ступила нога первого поселенца, там царят смерть и несчастье. Я не могла делать на этом деньги. Поэтому я работала не покладая рук, пока, наконец, не смогла выкупить это заведение. Я пыталась не думать о деньгах, которые можно выручить за «Фэйрпорт Виллидж». – Она поджимает губы, а ее брови ползут вверх. – Но потом на арене появилась компания «Звездный свет».

– Звездный свет? – переспрашиваю я. Эти слова всколыхнули покрытые пылью воспоминания в моей голове – как мой папа пел мне одну колыбельную: «Звездный свет, яркий свет первой вечерней звезды…»

– Вначале застройщики разговаривали со мной по-хорошему, – продолжает Аделина, – отправляли мне напечатанные на компьютере письма с просьбой продать им этот объект недвижимости. Обещали меня озолотить. Но мой ответ им не понравился, и они стали давить на меня, заявляя, что я препятствую развитию Фэйрпорта, ничего не делая с этим бельмом на глазу. Я знала, что в их словах есть смысл, и пообещала, что наведу там порядок, если они с уважением отнесутся к моему решению.

Она достает салфетку в горошек. Я думаю, что она собирается утереть слезы, но вместо этого начинает складывать ее.

– Они не проявили уважения. Они копались в моем прошлом, наняли частных детективов, доставали меня по-всякому, и в итоге начали угрожать мне потерей бизнеса. Они узнали, кто я такая на самом деле, и пригрозили, что расскажут об этом всем жителям города. Я знала, что потеряю жизнь, которую так долго создавала. Я могла жить в Фэйрпорте только как Мириам Делакруа. Я бы никогда не смогла быть Аделиной Блэкмор. Ни здесь, ни где-либо еще. Так что у меня не было иного выбора, кроме как продать им эту недвижимость.

Телефон коротко пиликает у меня на коленях, заставляя меня вздрогнуть.

– Прости, – бормочу я, испытав облегчение оттого, что Калеб не совсем на меня забил. Наверное, он уже едет.

Но мое сердце сжимается, когда я вижу сообщение от мамы: «Все в порядке? Мы едем на фермерский рынок. Увидимся там?»

Почти все жители Фэйрпорта проводят воскресные вечера на фермерском рынке. Каждая семья занимает свою нишу: вязаные шарфы, вручную расписанные куклы, резные деревянные изделия. А мама каким-то образом стала главным производителем джемов в городе. Я обычно прихожу туда и помогаю ей.

Отвечаю: «Все прекрасно. Увидимся!»

Проверяю свое сообщение Калебу, вижу, что оно отмечено как прочитанное, потом поднимаю взгляд на Аделину.

– Это ужасно. Но я по-прежнему не понимаю, зачем ты подбросила Генри ту записку. После всего, что ты слышала и видела, что тебя заставило изменить свой взгляд на убийство брата?

– Это произошло после того, как я продала курорт. – Она продолжает аккуратно складывать салфетку, глядя на меня. – Я никогда не встречалась лично ни с кем из застройщиков. Документы подписывала в присутствии какого-то ассистента. Но я несколько раз говорила по телефону с одним из их руководителей и не могла избавиться от ощущения, что у него очень знакомый голос. К сожалению, я вспомнила, кому принадлежит этот голос, только после того, как подписала все документы. Он принадлежал школьному другу Николаса. И я слышала этот голос в ночь убийства Николаса.

При этих словах у меня сдавливает грудь.

– Всем известно, что в тот вечер была сходка друзей Николаса, но все думали, что друзья разошлись задолго до его смерти. Брат не хотел, чтобы я ошивалась поблизости, поэтому сказал мне сидеть в моей комнате и не высовываться. Поэтому я только слышала его ссору, но не видела ее. И чем больше я об этом думала, тем больше воспоминаний всплывало в моей голове. Я вспомнила, что Николас ввязался в ссору с одним из тех парней – это и был тот самый руководитель, с которым я говорила по телефону. Мой брат кричал вовсе не на мою мать. Он орал на того парня, которого я не видела, потому что Николас заставил меня сидеть в комнате. И вдруг этот парень – теперь уже мужчина – объявляется с намерением купить участок со всеми постройками. С чего вдруг? За двадцать пять лет никто ни разу не пытался со мной связаться, чтобы выкупить у меня эту землю. У нее всегда была дурная репутация, она – пятно на карте Фэйрпорта. Даже если бы кто-то восстановил курорт в его прежнем великолепии или построил что-то совершенно другое, найти покупателей было бы ой как трудно. Поэтому я начала задаваться вопросом, почему эта компания так стремилась забрать у меня эту тяжкую ношу.

Я думаю о своем отце и Николасе, об их одинаковых татуировках. О ссоре из-за соревнований по серфингу всего за неделю до смерти Николаса.

К горлу вновь начинает подкатывать тошнота.

– Эту часть истории я никому никогда не рассказывала. Ни полиции, ни журналистам, которые годами охотились за мной. Я никогда не заявляла о даче ложных показаний, но и полицейским на ошибки не указывала. Они считали, что моя мать выбросила нож в океан после того, как убила моего брата. Но я знаю, что все было не так. – Она откашливается и допивает остатки чая. – До прибытия полиции в ночь убийства Николаса я пребывала в полном ужасе. Моя мама выкрикивала имя Николаса, потом громко звала меня, а отца все не было: он проверял, как дела у гостей, не случилось ли чего в его отсутствие. Я сидела в укрытии, пока не услышала голос отца. Приоткрыв дверь своей комнаты, я долго подглядывала в щель: он нашел мою мать, всю в крови, с орудием убийства в руках. Отец увел ее в сторону, и я больше ничего не видела. Не видела, что произошло с ножом.

– Как думаешь, что он с ним сделал?

– Пару лет спустя, во время одного из моих припадков, я спросила отца