Весна возмездия - Андреас Грубер

— Не стал рисковать. Сдал в одну из маленьких ячеек на улице.

— Вот видите!

— Охрана — не аргумент, — возразил он. — Достаточно зайти в туалет и приоткрыть окно. На нижнем этаже решётки грубые, снаружи туда без труда можно передать оружие.

Эвелин задумалась. Чёрт! Имраан был прав.

— Лучше уходите. Касем не должен вас здесь видеть, если появится, — а он появится.

Имраан вложил ей в руку наушник.

— Прощайте, госпожа адвокат. Всего вам доброго.

Без единого лишнего слова он поднялся, повернулся и зашагал прочь.

Эвелин тоже встала и завернула за угол. Уже издали до неё донёсся возбуждённый гул из большого зала суда присяжных. Стоило переступить порог, как она почувствовала: внутри буквально кипит адреналин.

Возгласы, торопливые телефонные разговоры, вспышки фотокамер, скрип отодвигаемых стульев, поскрипывание паркета и глухое гудение, проникавшее из динамиков. Несмотря на скопление народа, в зале было прохладно — видимо, сказывались высокие потолки и толстые стены, облицованные мрамором. Окна начинались только метрах в четырёх над полом, за верхней балюстрадой.

На улице по-прежнему было пасмурно, поэтому вдоль стен горели лампы. Дождь, правда, на время поутих, но тут же на город обрушился новый ливень.

Когда утром Эвелин ехала автобусом через Вену, ей казалось, будто вода теперь выносит на свет божий весь мусор и грязь из захлёбывающейся канализации. И пахло именно так. Во всём этом было что-то апокалиптическое — и оно как нельзя лучше отвечало её настроению.

Она махнула Пуласки. Он стоял у стены, рядом со съёмочной группой, и пристально оглядывал каждого, кто входил в зал. Ажиотаж был колоссальный: процесс начинался по горячим следам, когда репортажи об убийстве ещё свежи в памяти, — такое случалось далеко не каждый день.

Пуласки подошёл, и Эвелин потянула его за собой вперёд.

— В первом ряду нам забронированы три места. Фло подойдёт.

В двух словах она пересказала ему то, что выяснил Имраан, и над чем сейчас бился Фло.

— Пока всё спокойно, — отозвался Пуласки, когда она закончила. — По крайней мере, насколько я могу судить.

Они опустились в первый ряд для публики. Обвинение и защита уже были на местах: Островский с командой — с одной стороны, Грот — с другой. На обоих столах лежало совсем немного бумаг. Сегодняшнее открытие должно было пройти быстро и закончиться тем, что председательствующая судья назначит дату первого слушания по существу.

Ровно в полдень в зал вошли трое судей, за ними присяжные, потом запасные, и последним — профессор Нимайер в сопровождении женщины-полицейского. Когда публика расселась и водворилась тишина, заседание объявили открытым.

Эвелин разглядывала Нимайера, сидевшего рядом со своим адвокатом — прямо, уверенно. Должно быть, Грот вдолбил ему: входить в зал с высоко поднятой головой, но не выглядеть высокомерным и ни в коем случае не смотреть в сторону присяжных. А те следили за каждым его движением во все глаза, как и трое запасных, сидевших сбоку.

Пуласки наклонился к Эвелин.

— Такой процесс для меня в новинку, — прошептал он. — В Германии этого нет, я знаю об этом только по фильмам.

— Забудьте всё, что вы там видели, — так же тихо ответила она. — Никаких «Протестую, ваша честь!», «Протест отклонён» и драматических словесных дуэлей. Обычно всё идёт довольно буднично.

Островский, неспешно расхаживая перед судом и заложив большие пальцы за подтяжки, изложил позицию обвинения; затем настал черёд защиты. Что неудивительно, Нимайер своей вины не признал.

Объявили начало доказательной части. Пока Островский перечислял пункты, на которых он намеревался подробно остановиться в ближайшие дни, Эвелин уловила, как в задней части зала со скрипом приотворилась деревянная дверь. Послышались тихие шаги, и прежде чем она успела обернуться, Фло, тяжело дыша, плюхнулся на пустое место рядом. Она вопросительно взглянула на него.

Не говоря ни слова, Фло положил планшет на колени и развернул экраном к ней. Пуласки тоже придвинулся. На фотографии — стройная женщина с тонкими чертами лица, лет под шестьдесят, в очках, с седыми волосами до плеч, в голубой блузке и жемчужном ожерелье.

— Судебный пристав, — шепнул Фло.

Эвелин пробежала глазами досье. Женщину звали Уте Элерс, и было ей, как Эвелин и прикинула, пятьдесят восемь.

— Мужа зовут Райнхард, — шёпотом продолжал Фло. — Семьдесят лет, больное сердце. Четыре шунта. Сейчас лежит в реанимации после операции.

— Тс-с! — зашипели сзади.

Эвелин жестом велела Фло замолчать. Похоже, он нашёл нанятую Касемом убийцу. Женщина с пожилым мужем, тяжёлым сердечником, которому суждено умереть в больнице, если она не выполнит то, чего требует Касем.

Но как именно фрау Элерс собирается убить Нимайера? И главное… где она?

Минут через пять кто-то на скамье присяжных кашлянул, и, словно по сигналу, рядом с судейской кафедрой отворилась боковая дверь, и в зал вошла женщина. Перед собой она катила тележку с подносом, на котором поблёскивали стаканы и графины с водой.

Сначала она прошла вдоль скамьи присяжных, затем направилась к запасным. Тем, кто поднимал руку, подавала стакан.

Эвелин в ужасе взглянула на Пуласки. Фрау Элерс! Причёска была иной, выглядела она чуть старше — но это была она. Сейчас это случится! Но как? Не вытащит же она из-под тележки оружие и не наведёт на Нимайера, как Марианна Бахмайер, которая в начале восьмидесятых застрелила прямо в зале суда убийцу своей семилетней дочери.

Когда Островский договорил, поднялся Грот, чтобы, в свою очередь, кратко обозначить основные положения, которым намеревался посвятить ближайшие дни. И тут же осёкся. Потому что именно в этот миг фрау Элерс, медленно и скованно, точно под гипнозом, со своей тележкой двинулась к столу защиты, за которым сидел Нимайер.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 61

Эвелин затаила дыхание. Она отчётливо ощутила, как напряглось рядом тело Пуласки.

Грот тем временем перевёл взгляд на фрау Элерс. Та, не дрогнув, прошла последние шаги к столу Нимайера и поставила тележку — на ней ещё оставались три полупустых графина. Лоб у фрау Элерс блестел от пота, на шее и щеках проступили красные пятна, а руки слегка подрагивали, когда она пододвигала подсудимому пустой стакан.

И вот Грот заговорил. В ту же секунду где-то в задних рядах громко затрезвонил мобильный — рингтон в восточном стиле. Все обернулись — момент был выбран безупречно, — и только Пуласки с Эвелин по-прежнему не сводили глаз с фрау Элерс.

— Думаете,