"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

– Ты не говорил мне, что твоя мама пишет стихи. – Толкнув дверь в ванную, я показываю на висящий на стене листок. – Почему ты скрыл от меня всю эту историю со «звездным светом»?

Я вижу, как у него вытягивается лицо.

– Потому что я знаю, что моя мама не имеет к этому никакого отношения. И я не хотел, чтобы ты волновалась попусту.

– А я как раз из-за этого и заволновалась! А еще из-за того, что мой парень может быть как-то причастен к этому. – У меня внутри все обрывается. Мне хочется спрятаться. – Я имею в виду, что без тебя, Калеб, тут не обошлось.

По тому, как заблестели его глаза, понимаю, что причина не в том, что я случайно назвала его своим парнем.

– Ты правда переживаешь, что моя мама убивает подростков, а я ее прикрываю?

– Нет, – говорю я, хотя именно эта мысль только что вертелась у меня в голове. – Конечно, нет. Я просто хочу знать, что вообще происходит. Почему на стихотворении твоей мамы такая же эмблема, как на сайте компании «Звездный свет»?

– Я пытаюсь это выяснить. Я правда, как проснулся, начал копать под «Звездный свет». – Кусая губу, он опускает взгляд в пол. – Но не только в интернете, а еще и в мамином кабинете.

Запрокинув голову, я заглядываю ему в лицо.

– Серьезно?

– Ага. Я даже обшарил ее компьютер, но ничего не нашел. Либо ей ничего не известно об этой конторе и логотип со звездой – это совпадение, либо все следы у нее в офисном компьютере. По моей теории, она могла помочь основать компанию Джиму или Артуро, просто выполняя просьбу и не вдаваясь в детали, зачем ему менять сферу деятельности с клининга на строительство.

– Если только… твоя мама не общается тайком с моим отцом. – Хотя, конечно, это я загнула. Калеб хмурится, но я продолжаю: – Твоя мама – единственная из всех, кому, похоже, до сих пор небезразличен мой отец. Может, потому, что она никогда не переставала с ним дружить. А может, он обратился к ней по поводу своего нового предприятия, и они возобновили общение.

– Нет, – качает он головой. – Это не…

– Она могла и не понять, что делает что-то плохое. Скорее, наоборот. Решила бы, что идет против всех, помогая изгою снова встать на ноги. Если посмотреть на это с ее точки зрения, то она просто святая.

Немного помолчав, он спрашивает:

– Ты правда думаешь, что твой отец способен на убийство? Что он мог попытаться убить тебя?

– Мне нечего тебе сказать, – честно отвечаю я, чувствуя, как в груди сгущается грусть. – Я ведь совсем не знаю своего отца.

______

В одиннадцать часов вечера, облачившись в несколько слоев одежды, чтобы выдержать холодную ночь на побережье, я приоткрываю дверь и украдкой выглядываю в темный коридор. В доме тихо, дверь маминой спальни закрыта. Я пробираюсь на цыпочках мимо нее и спускаюсь по лестнице. Оказавшись на площадке первого этажа, я перебираю в уме список всего, что приготовилась взять с собой: конфеты, вода, садовая лопатка – на случай, если фраза «покоится в руинах “Виллидж”» не просто фигура речи, и нам реально придется копать. А еще я прихватила охотничий нож в комплекте с кожаным чехлом, когда-то принадлежавший моему отцу.

Потом я выхожу за дверь в холодную ночь. Спускаюсь по ступенькам с крыльца и по подъездной дорожке выхожу на улицу; рюкзак подпрыгивает на спине в такт моим шагам.

– Привет, – доносится до меня негромкий голос, заставив подскочить. Из теней выходит Калеб, и я готовлюсь испепелить его взглядом.

Свет от крыльца сюда уже почти не проникает, но я вижу, как он ухмыляется.

– Меня ты боишься сильнее, чем того, кто на нас напал.

– Что ты тут шаришься в темноте, Дурхэм?

– Пришел за тобой, – шепчет он. – Мне в итоге пришлось припарковаться в той стороне. Там, где ты сказала мне тебя ждать, какая-то любопытная соседка глазела по сторонам.

– Миссис Наполи. Она отлично готовит домашнюю пасту и еще лучше умеет ездить по ушам. – Вместе мы идем по тротуару, мимо зарослей корявых деревьев, туда, где стоит его фургон.

Он открывает мне пассажирскую дверь, и я вижу Викторию на заднем сиденье. Когда я усаживаюсь и кладу тяжелый рюкзак на колени, мы выезжаем, по дороге пытаясь обсудить наш план. Но мы все на взводе – конечно, мы все думаем о том, что собираемся проникнуть туда, куда входить не стоит.

Чтобы не вызвать подозрений, Калеб паркует фургон в центре города, и остаток пути до «Фэйрпорт Виллидж» мы втроем проходим пешком. В последний раз, когда я проходила здесь, рядом со мной был Генри, и сейчас я, преодолевая страх, иду по этому темному переулку, явственно ощущая его отсутствие.

Калеб рядом со мной случайно пинает камешек, который с неприятным звоном ударяется о металлический мусорный контейнер. Виктория ведет себя на удивление тихо, хотя время от времени просит разрешить ей включить фонарик на телефоне. Мы договорились, что фонарики запрещены, пока мы не проникнем глубже на заброшенную территорию, поэтому лишь лунный свет указывает нам путь. Я озираюсь по сторонам: нет ли кого на горизонте. Похоже, все чисто. В сетчатом заборе есть дыра, и Калеб расширяет ее, чтобы я могла проползти. Когда я вылезаю с другой стороны, прохладный воздух со взвесью морской соли становится затхлым и приобретает запах падали. Я хватаюсь за горло, пытаясь сделать вдох.

Но тут налетает порыв свежего ветра, и все проходит – мне остается лишь задаваться вопросом, не померещилось ли мне. Калеб проталкивает в дыру в заборе наши рюкзаки, один за другим. Острые металлические зазубрины цепляются за ткань. Едва они с Викторией оказываются внутри, облака закрывают полумесяц, и нас окутывает темнота.

Мы начинаем закидывать рюкзаки на плечи, когда до нас доносится голос – жуткий шепоток, – заставляя нас всех замереть на месте.

18 октября