Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

каждого глотка мой язык будто покрыт песком. Я споласкиваю кружку, потом рот. Да, нужно уезжать. Но куда? И получится ли у меня? Я так устала бежать и прятаться, притворяться другим человеком с вымышленным прошлым, пытаться превратить ложь в правду. Но, если я не начну сначала, можно с таким же успехом набить карманы камнями и прыгнуть с моста. Вода здесь темная, глубокая и холодная, дно реки усеяно острыми камнями. Лучше самой со всем покончить, чем ждать, пока меня найдут. Но я никогда себя не убью. Я слишком большая трусиха, всегда такой была.

Зайдя в спальню, я открываю дешевый шкаф. На плечиках висят простенькие вещи Анны — я их терпеть не могу, но других у меня нет. Вытаскиваю из-под кровати свой единственный чемодан и бросаю их туда. Потом бегу в ванную и, сметая туалетные принадлежности в пакет, на миг ловлю свое отражение в зеркале. Кожа бледная, как мел, глаза вытаращенные. На лице написан ужас.

Выбора нет. Убирайся отсюда, пока можешь.

Раздается стук в дверь, и я подскакиваю, хватаясь за грудь.

— Анна? Анна? — Щель для писем открывается, и он кричит в нее: — Это я, Крис! Ты там?

Крис. Слава богу, это всего лишь Крис.

Я смотрю на свое испуганное отражение. И что теперь? Ответить? А вдруг с ним Сэм? Вдруг это уловка, чтобы я открыла дверь?

— Анна! Пожалуйста. Нужно поговорить… Я беспокоюсь о тебе.

Его голос звучит искренне. Мой взгляд мечется в нерешительности из стороны в сторону. Я не знаю, что делать.

— Анна? Ты там? Если не хочешь говорить, просто сбрось эсэмэску. Мне нужно знать, что с тобой все в порядке.

— Подожди! — отзываюсь я. — Иду.

Я иду в прихожую, отодвигаю щеколды, отпираю замок. Потом открываю дверь, насколько позволяет цепочка, и смотрю сквозь щель на встревоженное лицо Криса. Кажется, он один.

— Пожалуйста, давай поговорим, — просит он мягким тихим голосом. Я закрываю дверь, снимаю цепочку и приоткрываю на небольшое расстояние, чтобы он мог войти.

Мы проходим на кухню и садимся за маленький стол с ламинированной красной столешницей, по которой хаотично разбросаны черные треугольники, — в лондонских винтажных магазинах такая мебель из 60-х стоит сотни фунтов, даже если в углу есть прожженное сигаретой пятно. Не знаю, почему эта мысль приходит мне в голову. Наверное, из-за нервов. Воспоминаний о прошлом.

Крис отказывается от чая и кофе, но принимает стакан воды.

— Прости, что убежала, — наконец говорю я. — Просто запаниковала.

— Это я виноват. Совал нос не в свое дело. Прости, пожалуйста. Чувствую себя ужасно, — он колеблется в нерешительности. — Ты ведь знаешь этого Сэма, так?

Я киваю.

— Мне кажется, ты его боишься.

— Да… и нет. Я больше боюсь тех, кому он может рассказать, — я ставлю перед ним стакан воды и сажусь за стол.

— Ясно, — Крис подносит стакан к губам и делает глоток. — А кому он может рассказать… не возражаешь, что я спрашиваю?

Я перевожу дыхание.

— Моему мужу… бывшему мужу. Сэм когда-то на него работал, возможно, они все еще на связи.

— Что-то подобное я и думал, — карие глаза Криса смотрят на меня с сочувствием. — Он поднимал на тебя руку, твой муж?

— Это длинная, запутанная история, — отвечаю я, и в голове вспыхивают воспоминания. С чего вообще начать? — Не хочу об этом говорить, слишком болезненно. Могу сказать только, что не хочу, чтобы кто-нибудь знал, где я. Хорошо?

— Конечно. — Он тянется ко мне и сжимает мне руки. — Прости, я понятия не имел. Но не думаю, что стоит волноваться насчет Сэма. Он был не уверен, ты ли это, и, когда я сказал, что тебя зовут Анна, сразу же прекратил расспросы. То есть он либо подумал, что ошибся, либо понял, что ты прячешься, и решил оставить тебя в покое.

— Боюсь, Крис, ты принимаешь желаемое за действительное. Он знает, кто я.

— Но он кажется порядочным человеком, не то что обычные наркоши. Не думаю, что он хочет тебе навредить. Он как будто просто запутался.

— Я не могу так рисковать.

Крис морщит лоб.

— О чем ты?

— Я не чувствую себя здесь в безопасности. Мне нужно уехать.

— Но Сэм не знает, где ты живешь. Я не давал ему твой номер телефона, или адрес, или почту, или еще что. У нас в Святом Спасителе с этим очень строго.

— Рада слышать, спасибо, но Мортон — маленький город. Я все-таки думаю, что надо уехать.

— Но куда? Тебе нельзя бросать работу, как же ты будешь себя обеспечивать?

Я пожимаю плечами.

— Что-нибудь придумаю. Но я не могу оставаться здесь в одиночестве, это точно.

Он подается вперед.

— Живи у меня.

— Что?

— У меня есть свободная комната. У тебя будет свое собственное пространство, я не буду брать с тебя плату. Мы можем вместе ездить на работу и с работы каждый день. Я защищу тебя.

У меня вырывается непроизвольный смешок.

— Это очень мило с твоей стороны, Крис, но ты не можешь быть моим телохранителем двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю.

— Почему нет? Слушай, ты окажешь мне услугу. Я терпеть не могу жить один. С тех пор как ушла жена, мне было так одиноко. Не с кем перетереть, как прошел день. Недостаточно посуды, чтобы заполнить посудомойку, сама знаешь, каково это… — он замечает испуганное выражение моего лица и вспыхивает. — Но я не имею в виду, что мы должны быть… Я не пытаюсь… Конечно, ты мне нравишься, но… — замявшись, он умолкает. — Боже, все не то. Я только пытаюсь сказать, что мы будем исключительно друзьями. Соседями по квартире. Будем помогать друг другу.

Я смотрю на столешницу, проводя пальцем по черным линиям треугольников. Мысль о том, что можно делить с кем-то жилье, что меня будут оберегать и заботиться обо мне, трогает ту нежную часть меня, о существовании которой я и забыла. Но я едва знаю этого человека, он чужой.

Похоже, Крис читает мои мысли.

— Тебе не о чем беспокоиться, честно. Я не заинтересован в несерьезных отношениях. Я христианин, каждую неделю хожу в церковь — готовлюсь к конфирмации. Ты можешь спросить у викария, он за меня поручится.

— Не глупи, — я отмахиваюсь. — Я и секунды не думала… В любом случае, я тоже не ищу…

— Слушай, — говорит Крис. — Я чувствую, что несу ответственность. Если бы я не уговорил тебя пойти в Святого Спасителя, ничего бы не случилось. Я хочу помочь. Это моя обязанность.

— Знаю, спасибо. Я благодарна, правда, но думаю, что лучше мне будет