Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

Обеими руками я подтолкнул к нему фотографии.

– Скажи, что ты видишь?

Все еще глядя на меня, он взял снимки – такие маленькие в его огромных ладонях. Наконец он опустил глаза и всмотрелся в первую пару фотографий. Его лицо оставалось бесстрастным.

– Ты пришел, чтобы показать мне снимки твоего заднего двора?

– Просто смотри.

Он пролистал еще несколько фотографий – и на миг замер, когда понял, что именно видит: снимки с места поисков Илайджи Дентмана.

– Где ты их достал? – практически прорычал Адам.

– Не имеет значения! – Я потянулся через стол и выхватил фотографии из рук брата. Разложил между нами так, чтобы мы оба могли их видеть. – Я могу не говорить, где и когда они сделаны. Ты даже есть на одной…

Я побарабанил пальцем по фотографии.

– Вот копы идут от озера к дому – лица у всех размыты, но это ты. – Я ткнул во второго полицейского слева. – Ясно, что этот снимок сделали примерно в то же время, что и остальные. Это видно по свету.

Адам не взглянул на фотографию.

– А вот еще одна, – упорно продолжал я, переходя к Веронике с пустыми глазами. – Она смотрит на озеро. Наверное, заметила фотографа только в момент снимка. Ясно, что он стоит у воды – намного ниже. Это видно по углу, а если пройти по краю озера к моему дому…

– Трэвис…

– Просто взгляни на них! – Я развернул к нему обе фотографии, чтобы он увидел их с нужной стороны. Но он не опустил глаз.

С жутковатым спокойствием брат произнес:

– Поверить не могу. Боже правый, просто не могу поверить… – Он посмотрел на меня с таким разочарованием, что мне понадобились все силы, чтобы не вскочить из-за стола и не вылететь из его дома, как ненормальный. – Пару минут назад, когда я открыл дверь, мне казалось, что ты пришел в себя и явился за женой.

– Ты не понимаешь. Посмотри на фотографии! На деревья.

– Я не…

– Просто взгляни, черт побери!

Капельки пота выступили над верхней губой Адама. Наконец он посмотрел на снимки на кухонном столе.

Я спросил:

– Что ты видишь?

– Вижу… деревья.

– Да, – подтвердил я. – Верно. Деревья. Целый лес. Гребаную кучу. Середина лета, и весь двор в деревьях.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что показания Дэвида Дентмана – полное дерьмо. Он говорил, что наблюдал из дома за тем, как мальчик купается. Заявлял, что, когда потерял Илайджу из вида, бросился к озеру, чтобы его найти. А затем понял, что тот исчез. – Я снова побарабанил пальцами по фотографиям. – Но это бред. За деревьями не видно гребаного дома. Готов поспорить, летом можно и не догадаться, что за ним озеро.

Адам нахмурился.

– О чем ты? Я видел его из твоего дома. Вы с Джоди восхищались озером в день переезда. Его видно из окна вашей спальни.

– Ага, – подтвердил я. – Зимой. И даже тогда надо смотреть сквозь сеть ветвей. Весной на деревьях распускаются листья – так что, скорее всего, из окна спальни не увидишь и капли воды… как и из любого другого окна.

Вздохнув, Адам откинулся на спинку стула. Я не знал, думает ли он о моих словах или хочет сказать, чтобы я выметался из его дома. Лицо его было бесстрастным.

– Ты был там в тот день! – Я подтолкнул к нему снимок с копами. – И не видел дома за деревьями, да?

– Ты спрашиваешь, помню ли я про деревья?

– Боже, почему ты такой упертый? Речь не о гребаных деревьях, а о показаниях Дентмана.

– И это делает его лжецом? – поинтересовался брат.

– Да.

– Несомненно?

– Н-ну… конечно, – выдавил я, пытаясь найти дыры в своей истории, прежде чем Адам укажет на них. – Он солгал, пытаясь скрыть то, что действительно случилось.

Адам сложил руки на груди и спросил:

– А что случилось?

Я сгорбился на стуле.

– Точно не знаю. Я… еще не прокручивал это в голове… просто…

– Просто – что? – В его голосе звучало фирменное снисхождение, а лицо оставалось бесстрастным, несмотря на все, что я ему показал. В этот момент мне стало ясно: я всегда буду чувствовать себя его младшим братом – подчиненным, слабым и виноватым.

– Ты не хочешь складывать эту головоломку! – Я стукнул по столу. Фотографии затрепетали.

– Не надо так… – сказал он, глядя на мою руку.

– На Дэвида Дентмана заведено уголовное досье, – продолжал я, не обращая на него внимания. – Дэвид Дентман солгал полиции. Тело Илайджи Дентмана так и не нашли в гребаном закрытом озере!

Ноздри Адама расширились – он громко выдохнул. Как зачарованный, я смотрел на поры на его носу, на темную поросль, словно нарисованную на его челюсти. Не мог отвести от него глаз.

– Значит, Дэвид Дентман убил племянника, – сказал брат.

– Да.

– И фотографии это доказывают? Вот эти деревья? – Он указал на снимки. – И показания человека вне себя от горя и потрясения, взятые, когда искали труп его племянника?

– Я знаю, как это звучит, – проговорил я. – Но факт остается фактом…

– Брат, нет здесь никаких фактов. – Адам изумил меня: потянулся через стол и накрыл мои руки своими. Нежно.

Потребовались все силы, чтобы не отшатнуться, как от удара.

– Выслушай меня, хорошо? Мы провели расследование. Часто бывает, что ныряльщики не находят тел даже в замкнутом водоеме. Ты хоть понимаешь, как огромно это озеро? Сколько стволов, бурелома и скал на дне? Сколько пещер и подземных проток, ведущих в сотни рек? Столько мест, где тело может застрять, исчезнуть. Навек. – Он пожал плечами – жест получился пораженческим. – Теперь о снимках. Дэвид Дентман сказал, что видел ребенка у озера, разве не так? И Нэнси Штейн тоже его видела. Неужели и она лжет?

Я вытащил ладони из-под его рук.

– Нэнси Штейн заметила Илайджу потому, что гуляла с собакой у воды. Из их дома лестницы тоже не видно. Штейны так и сказали.

– Боже, может, чертов ветер дул или листва не была такой уж густой…

– Это чушь. Брось.

– А где тогда тело, а? Если Дэвид Дентман убил мальчишку, скажи, где искать труп?

На кухне воцарилась тишина. Осталось только тиканье часов над головой брата. Оно оглушало, как грохот заводского станка.

– Я хочу, чтобы ты выслушал меня очень внимательно, братец. – Адам подался ко мне, нависая над столом. К моему ужасу, казалось, он вот-вот расплачется. – Это не книга. Это реальность. Какую бы головоломку ты ни разгадывал, говорю тебе: ничего не выйдет.

Обиженный и разгневанный, я сгорбился на стуле, сложив