Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

руки на груди, словно защищаясь, и рефлекторно стуча ногой по полу. Опять превратился в малолетнего хулигана, надувшегося в кабинете директора…

Адам жевал нижнюю губу. Всегда так делал в трудной ситуации.

– Я не хотел тебе этого говорить, – наконец сказал он. – Потому что не знал как. Но все равно мне придется… Ведь ты катишься по наклонной.

– Говоришь, словно я наркоман.

– Ты так себя и ведешь.

– Иди к черту, – сказал я, отталкивая стул и поднимаясь.

– Нет, – тихо сказал он. – Сядь. Ты хочешь померяться силами – отлично, но после того, как поговорим. Это важно.

– Меня тошнит от того, что ты мне указываешь.

Адам глубоко вздохнул и сказал:

– Тогда сядь ради Джоди.

Все еще кипя от ярости, я опустился на стул.

– Она расстроена. Я имею в виду, на самом деле расстроена. Тревожится, что у тебя новый депрессивный эпизод, как после смерти мамы…

– Джоди пролистала слишком много учебников по психологии, – прорычал я.

– …и после смерти Кайла.

– Джоди тогда меня не знала.

– А я знал. Видел, как это тебя разрушило.

Мое лицо пылало. Глаза жгло.

Адам вздохнул:

– Ты что-то придумываешь, потому что отчаянно хочешь быть героем.

Поджав пальцы ног в ботинках, я отвернулся от него… и уставился на нашу фотографию с его свадьбы, стоявшую на полке. Я не мог отвести от нее глаз. Это меня удивило.

– Ты одержим этой историей, потому что надеешься: если разгадаешь ее – искупишь вину перед Кайлом.

Я содрогнулся всем телом.

– Ты не можешь исправить того, что случилось с нашим братом, – спокойно проговорил Адам. – Сколько бы воображаемых убийств ни расследовал, сколько бы книг об этом ни написал, тебе все равно не изменить свершившегося.

Он помолчал.

– А теперь твой брак трещит по швам, потому что ты пытаешься исправить прошлые ошибки. Ты ходишь по кругу. Разве не видишь?

Я не мог ответить.

– Трэвис? – Его голос показался мне очень далеким, словно доносился с луны. Я отвернулся от снимка. В желудке кипела желчь.

Адам встал, складывая фотографии в аккуратную стопку. Посмотрел на часы на стене, снова прикусив губу.

– Иди домой. Подумай о том, что я сказал. Если решишь, что я прав, то, как протрезвеешь, позвони утром Джоди. Хорошо?

Я оглушенно кивнул. Поднялся и взял фотографии со стола. Пошел за Адамом ко входной двери, оставляя позади грязные следы. Сжимал фотографии, скатав их в трубочку. Ладони вспотели.

– Иди, – сказал брат, открывая дверь. – Поспи немного.

Я шагнул во тьму – тень вытянулась передо мной в прямоугольнике света, струящегося из дверного проема, – и потопал по оледеневшей подъездной дорожке. Хлопок двери за спиной эхом разнесся по тупику.

Меня трясло.

Было ошибкой переезжать сюда. Нам стоило остаться в Северном Лондоне. Мы с Адамом всегда лучше общались по телефону.

Я шел через улицу, кутаясь в куртку и опустив голову, пытаясь защититься от ледяного ветра. Справа от меня вспыхнули фары, и на миг я застыл посреди дороги, словно олень. Различил квадратную тень старого двуцветного пикапа, урчавшего на обочине. Подходя к водительской дверце, почувствовал в воздухе вонь выхлопных газов.

Водитель опустил стекло.

За рулем сидел Дэвид Дентман.

Глава 26

– Давай в машину, – бесцеремонно пробормотал Дентман.

Единственным источником света в кабине был красный кончик сигареты.

– Что вы здесь делаете? – Моей спины словно коснулись ледяные пальцы.

– Тебя жду. – Он наклонился над пассажирским сиденьем и открыл мне дверцу. В кабине зажегся свет, и по лицу Дентмана, словно вода, побежали тени.

– Нет. Можно и здесь поговорить.

– Боже, Глазго, не будь таким ссыклом! Я тебя не побью. Лезь в машину. – По его голосу было слышно, что эта затея ему порядком надоела.

Это было чертовски глупо – один из тех дурацких поступков, от которых зрители в кинотеатре начинают обзывать недалекого, но неплохого героя, – и все же у меня были свои причины. Я обошел капот пикапа, чувствуя, как меня омывает тепло фар, и забрался на пассажирское сиденье. Прекрасно помня о снимках в руках, я затаил дыхание. Свернутые в трубочку, они не выглядели бы подозрительнее, укрась я их рождественской гирляндой.

Салон пропах скипидаром, табаком, виски и потом. Теперь я чувствовал и запах водителя – сильный, мужественный, животный… почти звериный.

Дентман нажал на газ. Мотор взревел, и машина затряслась. Рев был такой, словно под капотом у него был двигатель от танка.

– Я думал, вы просто хотели поговорить, – сказал я.

Фары пикапа пронзили тьму. Мы выехали на улицу и покатили к перекрестку. Глядя, как стрелка спидометра карабкается за пятьдесят, пятьдесят пять, шестьдесят, я потянулся к ремню безопасности, но не нашел его. Да, умно.

Дентман сгорбился на водительском сиденье – огромный, занимал его целиком. Большие мясистые лапы сжимали руль, голова чуть склонилась. Его глаза под утесом неандертальского лба смотрели на черную узкую дорогу.

– Это жилой район, – напомнил я.

На его лице мелькнула ухмылка.

Ветер хлестал в открытое окно водителя, леденил воздух в салоне и выл, как в доисторической древности, пролетая сквозь свернутые в трубочку фотографии у меня в руке. Я изо всех сил пытался развоплотить их силой мысли. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Дентман бросил на них пустой взгляд и, видимо раздраженный звуком, закрыл окно.

– От тебя несет, как на винзаводе, – через секунду сказал он, принюхавшись, как бладхаунд.

Пикап подскакивал на дороге, под капотом ревел мотор. Я считал секунды до того, как оторвет дверцы.

– Чего вы хотите? – спросил я.

– Открой бардачок.

– Ну уж нет. Мне и так хорошо.

– Открой!

Я с неохотой подчинился. Дверца бардачка откинулась, как челюсть, и мне на колени упал оранжевый лучик. Внутри была только одна вещь, и я моргнул несколько раз, прежде чем поверил своим глазам.

– Я так понимаю, что вы не за автографом, – пробормотал я, глядя на «Океанский штиль» в мягкой обложке.

– Я подчеркнул там свои любимые абзацы, – сказал Дентман.

– Серьезно? – Мой голос сочился ядом.

Я открыл книгу и пролистал ее. Лунный свет помог разглядеть подчеркнутые строки. Я остановился на одной из страниц и прочел абзац. Затем закрыл книгу, сунул ее обратно в бардачок и уставился на профиль Дентмана в фосфорическом лунном сиянии, словно высеченный из камня.

– Мне льстит, что вы такой рьяный поклонник, но куда, черт возьми, мы едем?

– Скажи мне кое-что, – проговорил Дентман почти дружелюбно, пока мы летели по улицам. – Чья жизнь в этой книге?

– Что?

– Ты ведь это делаешь, не так ли? Воруешь чужие жизни. Принижаешь трагедии ради развлечения. Ради банковского счета…

– Я не понимаю, о чем вы.

– Ты и со мной хочешь так поступить? И с моей