Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

– Не обращай на него внимания, – прошептал мне на ухо Кордова.

– Береги голову, – пробормотал Фрирз, открывая заднюю дверь крузера и помогая мне забраться внутрь. Он обратился к Кордове поверх крыши: – Включи отопление в салоне для этого парня, а?

Хлопнули дверцы. Здоровяк Кордова сгорбился за рулем, а Фрирз откинулся на спинку пассажирского сиденья. Кордова включил обогреватель; хотя я почти превратился в сосульку, ноги в ботинках тут же вспотели.

– Ты там в порядке, Трэвис? – спросил Кордова. – Чувствуешь тепло?

Не зная, смогут ли непослушные губы выговорить слова, я просто несколько раз кивнул его отражению в зеркале заднего вида.

Голова гудела, как стальной барабан. Я глядел, как за окном проносится уэстлейкский пейзаж. Ряд магазинов, несколько беленых двухэтажных домиков, снующие по улицам машины. Мы проехали Уотервью-корт.

– Вы пропустили мою улицу, – сказал я в дырочки на плексигласовой перегородке.

– Мы тебя не домой везем, – сказал Кордова.

– А куда?

Фрирз наклонился к Кордове, искоса поглядывая на меня.

– Может, сперва завезем его в больницу? Он трясется, как тамбурин.

– Мы и сами о нем позаботимся, – ответил Кордова.

– Я спросил, куда вы меня везете!

Глаза Кордовы сверкнули в зеркале заднего вида.

– В участок. С тобой хочет поговорить Штроман.

– Я арестован?

– А есть за что? – спросил Фрирз, поворачиваясь ко мне и ухмыляясь, как идиот.

Мне он совершенно точно не нравился.

Кабинет Пола Штромана представлял собой квадратную камеру из шлакоблока цвета разбавленного пива. На стенах не было ни фотографий, ни наград; деревянный скособоченный стол Штромана тоже пустовал: на нем был лишь телефон и огромная кружка кофе. Единственное мозаичное окно в стене над столом (вряд ли больше университетского словаря) было затянуто сеткой. Если бы не надпись на двери матового стекла – Пол Дж. Штроман, начальник полиции, – я бы решил, что это комната для допроса.

Штроман оказался еще более привлекательным, чем на газетных фото. Высокий и представительный, с прекрасными волосами и четкими чертами лица, он обладал аурой знаменитости. На нем была белая рубашка с закатанными почти до локтей рукавами, угольные брюки со стрелками и никакого галстука. Когда Кордова втолкнул меня в дверь, он сидел, откинувшись на спинку шаткого деревянного стула, и прижимал к уху телефонную трубку.

По прибытии в участок Кордова предложил мне умыться в мужском туалете в конце коридора. Выдал грязноватое полотенце и кусочек мыла с налипшими на него песчинками, который тоже не мешало бы почистить. Смывая кровь с ладони и руки и вытирая алую ленту, струившуюся из левой ноздри по губам и подбородку, я слушал, как Кордова и Фрирз шепчутся за дверью. Они говорили отрывисто, и я различил лишь несколько слов, в том числе имя Адама. Наклонившись к испачканному, пятнистому зеркалу, я промокнул синяк на виске.

Нельзя сказать, что я выглядел прилично, входя в кабинет Штромана, но хотя бы грязным бродягой себя не чувствовал.

– Хорошо, – проговорил Штроман в трубку и указал мне на стул, стоявший перед его столом. – Спасибо, Рич… Да, никаких проблем. Конечно… Передавай Морин от меня привет… Ладно. Ты тоже.

Я опустился на стул, и Штроман повесил трубку. Все еще прижимая тетрадь к груди, я вдруг вспомнил о разговоре с детективом Реном двадцать лет назад. Тогда я сидел и трясся на скамейке у реки, с полотенцем на острых плечах, рыдал и изо всех сил пытался рассказать, что случилось. Летние сверчки щелкали в высокой траве, как попкорн; тучи мошкары вились вокруг и лезли в уши. Детектив Рен склонился ко мне, положил руку мне на плечо и говорил очень медленно, почти как гипнотизер. Я понимал, что ему трудно не повышать голоса, несмотря на богатый опыт. Было ясно: он сдерживается изо всех сил.

– Трэвис, – сказал Штроман. – Меня зовут Пол. Я начальник полиции этого городка. Работаю с вашим братом.

– Я знаю, кто вы.

Он, похоже, не удивился.

– Хорошая у вас шишка.

– Видели бы вы другого парня.

– Верно… – Я понял, что он разглядывает не только сливу, наливавшуюся у меня на лбу, но и заляпанную грязью одежду и спутанные волосы. Подняв трубку, Штроман нажал на три кнопки.

– Мэй, принеси нам кофе, хорошо? Спасибо. – Он повесил трубку. – Думаю, вам не повредит.

– Почему вы хотели со мной поговорить? Как узнали, кто я?

– Просто вчера утром я уговаривал Дэвида Дентмана не выдвигать против вас обвинений в преследовании, – спокойно сказал Штроман.

Мой смех прозвучал как крик какой-то странной птицы.

– Вы шутите. Против меня? – Мне было больно, но я все равно постучал по шишке на лбу двумя пальцами. – Он так сильно мне врезал, что, думаю, впечатал мне в голову свое ДНК.

Все еще откинувшись на стуле, Штроман, казалось, адски скучал.

– Он ворвался сюда, пыша огнем и серой, и сказал, что вы вломились в его дом в Западном Камберленде и мучили его сестру, показывая ей вещи умершего сына. Заявил, что вы написали для нее какую-то ужасную историю, в которой они выглядят как пара психов.

Он не спросил меня, правда это или нет, но я все равно почувствовал, что нужно оправдаться.

– Это просто цепь недоразумений. Я не мучил эту женщину. Мы с женой переехали в бывший дом Дентманов, но они оставили там вещи. Я просто вернул их.

Штроман вздохнул и прижал палец к темной ямочке на подбородке.

– Честно говоря, мне все равно.

– Тогда почему я здесь?

– Потому что мне нравится ваш брат, – сказал Штроман. – Он хороший человек. Я пытаюсь помочь его семье.

– Не понимаю.

– Вы переполошили городок. Обвинения в убийстве и разговоры о том, что полиция что-то скрывает…

– Я ничего не говорил о полиции!

– Неважно. – Он поднял указательный палец, чтобы подчеркнуть, насколько скучным кажется ему наш разговор. – В Уэстлейке все друг друга знают. Моя работа состоит в том, чтобы люди не волновались. Вы задавали кучу вопросов о том, что вас не касается, и потревожили горожан. Я решил, что вы можете спросить обо всем у меня лично.

– Тогда я хочу знать, почему дело о смерти предположительно утонувшего Илайджи Дентмана закрыли.

Штроман ухмыльнулся. Он походил на обаятельного жулика.

– Говорите, как Коломбо…

– Смейтесь, если угодно. Как получилось, что Дэвид Дентман так легко соскочил с крючка?

– Почему бы и нет?

– На него заведено уголовное досье с рядом эпизодов. В его показаниях говорится, что тем вечером он наблюдал за Илайджей из дома, но полицейские кое-что упустили, и я сперва – тоже.

Я рассказал о деревьях на фотографиях с места преступления, но не раскрыл, от кого получил их. А может, в городке вроде Уэстлейка был только один полицейский фотограф, и Штроман мог и не спрашивать.