Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

– Вы сошли с ума, – сказал я.

– Посмотри под сиденьем.

– Нет. Хватит этого дерьма. К чему ты клонишь?

– Это ты мне скажи.

– Слушай, я не понимаю, на что ты намекаешь. Если все из-за коробки, которую я вам привез, я думал, мы уже…

– Посмотри под сиденьем! – повторил Дентман, и в его голосе послышалась ярость.

Нехотя я наклонился вперед и сунул руку под сиденье. Дыхание клокотало в горле. Я похлопал по грубой обивке, не зная, чего ждать и что искать… а потом нащупал что-то кончиками пальцев. Вытащил это и положил себе на колени, наконец-то прикрыв фотографии. Посмотрел вниз – и желудок скрутило. Я почувствовал, что меня вот-вот вырвет. Руки затряслись, а зубы, несмотря на все мои усилия, застучали. Дыхание застыло в горле. Я взмолился об обмороке.

У меня на коленях лежала пропавшая тетрадь.

Миллион – нет, триллион – вопросов крутился в голове, но мой рот, предательский и глупый, не мог выдавить ни слова.

Дентман пустил содрогающийся пикап по Мэйн-стрит – мимо убогих деревенских магазинчиков Уэстлейка, ныне закрытых и темных. Только розовые неоновые огоньки «Текилового пересмешника» еще горели, наполняя тьму тусклым натриевым мерцанием. Впереди к ветровому стеклу лип мрак – черный бархатный плащ, накинутый на долину.

– Г-где ты это взял? – пробормотал я, наконец обретя голос. Голова кружилась, холодный плащ страха окутал меня, когда я понял, что, переехав на Уотервью-корт, так и не сменил замки. Боже, подумал я, не в силах пошевелиться и вздохнуть. Я не мог отвести глаз от тетради – все смотрел на обложку в черных и белых пятнах, на пружинку, державшую листы, на обтрепанные края страниц.

Подпрыгивая на дороге, мы выехали из Уэстлейка. Теперь от города осталась только блеклая россыпь огоньков в зеркале заднего вида.

– Сукин ты сын, – пробормотал я, поднимая тетрадь. Казалось, она весила две сотни фунтов. – Ты вломился в мой дом!

– Ничего подобного. – Он разогнал машину до семидесяти миль в час. Я чувствовал, как шины скользят по черной наледи. – Вообще-то, ты сам оставил ее в моем доме. В коробке, которую принес.

Мир пытался вернуться в фокус.

– Ты спрашивал обо мне в городе, – сказал Дентман. – Не думай, что я не заметил.

– Я могу все объяснить.

– Можешь сказать, почему моя фамилия в твоей тетради?

– Возможно, это прозвучит странно, но да, я могу объяснить и это.

– Мне это не нравится. – Он вглядывался во тьму впереди. Там не было домов – ни света, ни признаков цивилизации. Только черные штрихи деревьев по черному небу. – Мне не нравится, что ты суешь нос в мою жизнь и мои дела.

Он замолчал – возможно, чтобы усилить эффект сказанного.

– А больше всего мне не нравится, что ты сделал с моей сестрой.

Я сглотнул ком в горле.

– Я ничего с ней не делал.

– Из-за тебя она сама не своя. – Дентман повернулся ко мне. Его глаза походили на темные дыры. Я почувствовал запах сигарет от его кожи. – Она любила своего мальчика. То, что случилось, разбило ей сердце. Каким больным ублюдком надо быть, чтобы поехать за ней в другой город и воскресить эту трагедию!

– Я не этого хотел.

– Знаю, чего ты хотел! – выплюнул он. – Понял по твоим книгам, как ты используешь чужое горе.

– Это просто истории. Они не настоящие! – Я схватился за приборную доску. – Пожалуйста, следи за дорогой.

Он покачал головой, как будто разочаровался во мне.

– Она мне все рассказала. Что ты говорил о мальчике. Сказал, что она может забрать вещи, если приедет к тебе.

– Нет. Ничего такого я не говорил. Не приглашал ее к нам.

– Ты хочешь сказать, что сестра мне врет?

– Следи, – выдавил я, – за дорогой!

Впереди была развилка. Дентман свернул направо, не мигнув фарами. Мне показалось, что мы едем на двух колесах.

– Какого черта с тобой не так? Ты псих или извращенец?

– Вы неправильно поняли.

– А что за дерьмо у тебя в тетради? Это я тоже неправильно понял?

– Дай мне объяснить…

– Ага, – пробормотал Дэвид. – Понимаю, как все вышло. Это не то, что я думаю. Ну конечно.

– Куда мы едем?

– Какая разница? – Дэвид указал на бардачок – книжка в мягкой обложке подрагивала в его раззявленной пасти, а пикап все набирал скорость. – Ты пишешь ужастики, а в реальной жизни – мерзкий мелкий хорек.

– Останови машину.

– А значит, в моей истории ты трус.

– Дэвид…

– Не можешь посмотреть правде в лицо, не бросишь ей вызов – ты жалок.

– Останови машину. Я хочу выйти.

– Выйти? Сейчас? А я думал, ты хочешь узнать о моей семье. Для своей книги.

– Я не пишу книгу. Это… просто… мое личное дело.

– Твое личное дело мешает моей жизни, – сказал Дентман, повышая голос. – И касается моей семьи.

– Просто скажи, куда мы едем.

– Хочу, чтобы ты кое-кого повидал.

– Не хочу я никого видеть! Выпусти меня из гребаной машины!

Впереди – за деревьями – замерцали огни. Во мне вспыхнула искра надежды. Я понятия не имел, где мы, но по крайней мере рядом были люди.

Если Адаму нужно было доказательство, что Дэвид Дентман – жаждущий крови маньяк, он получит его, когда найдет куски моего тела на обочине этой поросшей лесом дороги завтра утром…

– Скажу тебе, – продолжал Дентман, вдавив в пол педаль газа. – Ты не пожалел на меня красок в своей тетрадке. Назвал убийцей и еще по-всякому.

– Не тебя.

– Нет? А имя мое.

– Если ты слишком глуп, черт побери, чтобы меня услышать…

Шины завизжали, когда Дентман ударил по тормозам. Пикап завилял. Меня швырнуло на приборную доску. В голове расцвел фейерверк на День независимости. Дентман удерживал машину, пока она не выровнялась. Крутя руль, он пробормотал, что едва не пропустил поворот.

– Ты гребаный психопат, – сказал я, откидываясь на сиденье.

К моему удивлению, Дентман рассмеялся. Звук был такой, словно разом залаяла сотня собак.

– Знаешь, что я думаю? – Он побарабанил пальцами по виску. – Что ты слепец и невежа. И самодовольный сукин сын. Суешь нос в чужие дела и получаешь, что заслужил.

– Иди к черту.

– Ты понятия не имеешь, как сильно ее расстроил. Не знаешь, чего мне стоило вытащить ее из этого дерьма. Тупой ты ублюдок, она любила этого мальчишку!

– А ты? Ты его любил?

– Не хочу отвечать на твои гребаные вопросы, – огрызнулся он. – Не хочу оказаться в одной из твоих дерьмовых книжонок.

– Скажи, что ты с ним сделал?

Дентман снова притормозил, на сей раз осторожнее. Урча, пикап остановился посреди дороги; мотор стучал, наше дыхание туманило ветровое стекло. Огоньки в окнах домов, которые