Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

Я пододвинул к себе тетрадь, открыл чистую страницу и начал писать. Продолжал, пока изо рта на лист и на рубашку не потекла кровь. Я поднес руку к губам, и пальцы покраснели. Стало ясно: я жевал карандаш и даже не почувствовал, как в нижнюю губу впилась заноза. Неужели я проглотил ее? Перед глазами возникли сотни щепочек, плавящихся в кислоте желудка.

Затем я посмотрел на снимок озера и на страницу, по которой, как волны, бежал мой паучий почерк. Снова на фото. Подумал: порой мы приходим, порой уходим. И еще: что-то здесь не складывается.

Я сконцентрировался на фотографии Вероники Дентман, застывшей среди деревьев. Пустота. Ослепление. Ужас. Смерть. Она покойница, подумал я.

Перешел к другому снимку – полицейские шли к дому через рощу. Некоторые обернулись на фотографа, их лица размылись из-за движения, точно у пассажиров в окнах пролетающего мимо поезда.

Я взглянул на остатки лесенки. Все кубики оказались красными. Я мог поклясться, что в прошлый раз они были разноцветными! Присмотревшись, заметил под ними газетные обрывки – статьи, что я принес из библиотеки. Илайджа Дентман смотрел на меня со снимка, будто в чем-то обвиняя. Этой ночью в его пустых глазах читалась злоба.

Когда я поднялся, в спине щелкнуло. Собрав тетради и фотографии, я кое-как поднялся по ступенькам. Сначала ванна, пронеслось в голове, а потом постель. Не дойдя до второго этажа, я остановился у телефона. Смотрел на него так, словно он должен мне денег. Позади часы на микроволновке показывали 88:88. Наконец я поднял трубку и набрал номер Адама.

Телефон звонил, звонил и звонил, но никто не ответил.

Неужели у них нет определителя номера? А может, они не хотят со мной говорить?

Я остановился у бара и, как вор, вытащил бутылку водки.

Коридор наверху показался мне шахтой, в конце которой мерцали полоски голубого света из окон. Здесь все еще пахло духами Джоди. Я рассеянно подумал, не возвращалась ли она за вещами, пока меня не было.

Пройдя в ванную, щелкнул выключателем и закрыл ногой дверь. После первого глотка поставил пластиковую бутылку на раковину и вгляделся в свое отражение. Неряшливая, спутанная борода, круги под глазами, нечесаные лохмы падают на ресницы. Я отвел взгляд от мерзкой картины… но заметил на краю раковины заколки Джоди, и глаза защипало.

Повернувшись к ванной, я стал смотреть, как течет вода. Зеркало затуманилось, отвратительный монстр исчез. Я снова отхлебнул из бутылки и скинул вонючую одежду, оставив ее валяться на полу грязной кучей.

Верно, соседи и друзья. Время надраться.

Все еще с бутылкой в руке, я забрался в ванну и поморщился. Вода обжигала. Одной ногой я убавил горячую и снова сел. Кран подпрыгивал, урчал и плевался. Горячая вода расслабляла, из мышц постепенно уходило напряжение.

Снимки с места преступления лежали на полу, глянец запотел от пара. И снова я почему-то подумал о своем старом учителе биологии, кипятившем воду над горелкой. Как его звали? Джефферсон? Джонсон? Даже если б от этого зависела моя жизнь, я не смог бы вспомнить фамилию этого сукина сына…

В коридоре скрипнули половицы. Мне показалось, что у порога мелькнула тень. Рассмеявшись, я глотнул еще немного тошнотворной водки и прислонился затылком к кафелю. А потом…

А потом очутился снаружи – в ночной тьме. Ветер хлестал меня, по коже бежали мурашки, кровь стыла в жилах. Порывы были ужасно сильными, и я понял, что едва удерживаю равновесие на каком-то возвышении. Посмотрев вниз, я увидел голые ноги на верхней ступеньке плывущей лестницы. Она была огромной, как небоскреб. Перст, указующий в черное, испещренное звездами небо… Лестница оказалась не деревянной, не пирамидальной, а золотой и вертикальной, закручивавшейся штопором. В миллионе миль внизу, в серебряной бездне, я увидел мерцание огоньков Уэстлейка.

Прямо подо мной кто-то барахтался во тьме. Я прыгнул, понесся сквозь ночь – не в воздухе, но в воде. В ушах ревело, я погружался в стылую, темную глубину. Затаив дыхание, я плыл во мраке к призрачному сиянию. Мне преградили дорогу деревья. Подводные сосны. Весь лес утонул, и я плыл по нему – к водовороту света. Лапы торчали, как шлагбаумы; иголки были невероятно густыми и тяжелыми и походили на разбухшие от воды подушки.

Похожие на щупальца лозы вставали из коричневой жижи, хватая меня за лодыжки. Я обдирал лицо о грубую кору, и в воде поднимались алые облака.

Я плыл сквозь сосновую рощу, и свет теперь походил на сияние фонариков на утонувшем линкоре, вот только был жутковато-зеленым. Я прибавил ходу. Легкие горели так, словно вот-вот взорвутся, а пальцы нашарили что-то мягкое и податливое… труп. Рядом со мной плыл труп. Его глаза лезли из орбит, волосы, точно бесцветные водоросли, колыхались в потоке. Я видел изъязвленный свод гниющего лба…

Я закричал и, вздрогнув, очнулся. Сердце колотилось так, словно хотело выскочить из груди. Вода плескалась у самого края ванны. Бутылка водки плавала между колен.

Глотая воздух, я перегнулся через край ванны и собрал снимки с пола, стирая с них влагу. Посмотрел на фото с полицейскими, идущими к дому, затем на другое – с Вероникой под сенью деревьев.

Деревья.

Я чуть не рассмеялся.

А затем недостающий кусочек головоломки встал на место – с громким, почти оглушительным щелчком.

Глава 25

Адам – в халате и в тапочках – открыл дверь. Всклокоченные кудри свалялись на затылке, и я подумал, что разбудил его. Брат что-то пробормотал, и в его ворчании я уловил имя моей жены, но прежде, чем он закончил, я влетел в дом, оставляя на половицах влажные полумесяцы следов.

– Что ты делаешь? – спросил он уже более требовательно. У него за спиной хлопнула входная дверь.

Я направился прямиком на кухню. Мои волосы все еще были влажными после ванны, пряди смерзлись сосульками. (Я не сушил их, а только наскоро натянул старую одежду, желая как можно скорее оказаться на другой стороне улицы.)

– Где все? – спросил я, заметив, как тихо в доме.

– Джоди и Бет пошли в кино с детьми. Что ты здесь делаешь?

Выдвинув стул, я бросил снимки на кухонный стол и сел.

Адам смотрел на меня с порога.

– Садись, – сказал я. – Хочу тебе кое-что показать.

– Ты пьян. От тебя разит спиртным. Ты действительно думаешь, что это хорошая идея?

– Пожалуйста. Просто присядь.

С