"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

Глава 20

Лиза ушла, а одной в комнате мне оставаться не разрешалось, хотя очень хотелось. Нас соблазняли перспективой получить такое разрешение, но пока эту привилегию никто не заслужил. Несмотря на смертельную усталость, я встала в очередь и стала ждать, пока Шелли освободит телефон, потому что обещала позвонить Томасу. В отличие от всех остальных, Шелли не шептала и не понижала голос – наоборот, ей хотелось, чтобы ее слышали все.

– Да ладно, пупсик. Сам знаешь, ты все еще считаешь меня сексуальной, – хихикала она. – Ты же этого хочешь. Ну конечно. Ага… О, пупсик… не здесь… нет, не могу. Не здесь… да-да, хочу, очень!

Она то и дело поглядывала на меня, чтобы убедиться, что я все слышу. Не слышать было невозможно – даже сестрам, кажется, было неловко. К счастью, я застала Шелли на последних минутах отведенного времени и вскоре уже набирала номер Томаса.

Он ответил после второго гудка.

– Эй!

– Привет.

– Как твой день? – спросил он.

– Долгий и тяжелый.

– Что случилось? Голос у тебя грустный. Все нормально?

– Не сказала бы.

– Хочешь об этом поговорить? Рассказать мне? Конечно, если не хочешь, то не надо. Не настаиваю.

Я не знала, как ему объяснить. Хотелось поговорить лицом к лицу, но сегодня и завтра вечером у него занятия, поэтому придет он только в четверг. Больше пропускать занятия Томасу нельзя: он не ходил в колледж целую неделю, когда я была в реанимации, и до сих пор не нагнал хвосты по заданиям. Не оставалось ничего другого, как только попытаться рассказать ему все прямо сейчас. Я заторопилась, потому что мне оставалось всего десять минут – потом пришлось бы уступить телефон следующему в очереди.

– Вчера вечером, когда я пошла с Розой в туалет, произошло нечто совсем безумное. Не уверена, что смогу объяснить, потому что сама не понимаю, как ни пытаюсь. Пытаюсь разобраться, что со мной не так.

Как мне сказать ему, что я вовсе не та, кем он меня считает? Я обманывала его с самого начала, но, в отличие от большинства обманщиков, сама не знала, что говорю неправду. Ложь это или нет – когда сам не понимаешь, что лжешь?

– Я сумасшедшая. Ты должен это знать.

Он и так уже от меня натерпелся, хватит с него.

– Никакая ты не сумасшедшая.

– Нет, сумасшедшая. Ты даже не представляешь. Эмили действительно уже два года как умерла, а я не просто воображала, что она еще жива – я изображала ее. – У меня дрогнул голос. – Я изрезала себе ноги. Если не веришь, можешь посмотреть. Покажу тебе в четверг. Тогда поймешь, почему никогда не видел меня голой.

Он молча дышал в трубку.

– Я видел, – пробормотал он.

– Что ты сказал? – переспросила я.

Он кашлянул.

– Я сказал, что видел тебя голой.

– А? Когда? О чем ты говоришь?

– Значит, ты правда не помнишь?

– Нет, не помню. О чем это ты?

– Я знаю, ты не помнишь, что у нас случился секс. Ты сама говорила, что не помнишь, но я думал, может, просто стесняешься и делаешь вид, что ничего не было. И, честно говоря, я чувствовал себя виноватым, мне казалось проще забыть обо всем и подыгрывать тебе. Но меня не оставляло ощущение, что ты и правда ничего не помнишь.

Я действительно ничего не помнила. Как я могла такое забыть?

– Так я не девственница, – произнесла я вслух. Невозможно поверить, что это действительно произошло.

– Ну, вообще-то все еще да. В смысле, мы пытались… но, гм… в общем, у нас, гм… не получилось.

Что значит не получилось?

– И когда мы этим занимались? Или пытались? Неважно. Когда это произошло?

– В тот первый раз, когда ты осталась на ночь.

– Я оставалась на ночь?

Я никогда не оставалась нигде ночевать. Ни единого разу. Слишком боялась оставить Эмили одну дома – мало ли что она сотворит, пока меня нет.

– Ты не помнишь, как пробралась в общежитие?

– Нет.

Он рассказал, что мы решили провести ночь вдвоем, когда его сосед по комнате уехал к родителям на длинные выходные в Президентский день. Многие другие студенты тоже тайком приводили своих подруг на ночь и потому разработали целый план, как девушке потихоньку проникнуть в общежитие. Парни по очереди разыгрывали представления перед камерами у входной двери – прыгали за мячом или падали на стену, чтобы перекрыть обзор. У нас все прекрасно получилось, и я незаметно прошла внутрь. Потом мы увлеклись, и дело дошло до секса. Я попросила Томаса повторить рассказ, но все равно не могла ничего припомнить.

– Надо все рассказать Лизе.

– Когда ты с ней разговаривала? – спросил Томас.

– Вчера, после того как увидела свои ноги, я просто охренела, не могла заснуть. Мне надо было с кем-то поговорить, но ты же общался с доктором Ларсоном – с этим говорить невозможно. К тому же он ничего не знает ни обо мне, ни об Эмили. Гораздо проще говорить с кем-то, кто ее знал. Утром позвонила Лизе в кабинет, а вечером она пришла сюда. Принесла старую куклу, которую я любила держать на терапии еще маленькой. – Лиза оставила мне Аннабель, не забыла даже ее щетку для волос. Я бы носила ее с собой, но боялась насмешек Шелли и Тоби. – Я рассказала ей про ноги.

– Можно тебя кое о чем спросить?

– Конечно.

Сердце гулко забилось.

– Твои ноги. Ты что, раньше на них не смотрела?

В его голосе слышалось недоверие, но я не обиделась. На его месте я бы тоже не поверила. Это казалось невозможным. Я и сама не понимала, как так вышло. Днем то и дело уходила в туалет и смотрела на ноги, чтобы убедиться, что не ошиблась. Я подтвердила, что обманывала себя, с десяток раз.

– Конечно смотрела, каждый день. Но не видела шрамов и до сих пор не помню, как резала себя. Потому что я сумасшедшая. Вот почему я позвонила Лизе. Мне надо было ей рассказать.

– И как она отреагировала?

– Сказала, что мы с Эмили попали в аварию после выпускного в школе и она погибла. Лиза считает, что мое сознание отказалось принимать ее смерть и я стала делать вид, что Эмили жива.

– Не лишено смысла. Наверное, здорово чувствовать, что дело сдвинулось с мертвой точки.

У меня не возникало ощущения, что я куда-то сдвинулась, скорее наоборот – чувствовала себя совершенно потерянной и ничего не понимала. Я пожала плечами.

– Наверное.

– Моя очередь. Моя очередь. Моя очередь. – Передо мной стояла Дорис. – Моя очередь. Моя очередь.

– Слушай, пора заканчивать, мое время истекло, – сказала я в трубку.

Я всеми силами старалась избегать Дорис. У нее по несколько раз в день случались