Похитители рождества - Валерий Владимирович Введенский

– Представь себе, нет. Я решил, что со вчерашнего вечера вместе водку жрёте.

– Нет, я как уехал в первый раз от ювелира, больше его не видал. Хотя приказал явиться с подчасками…

– В Рождественскую часть заезжал? Спрашивал про Новосёлова?

– Нет.

– Почему?

– Ну… Решил, что раз Змеевский к моему возвращению оказался в лавке, а Сергей ещё не вернулся, то ювелир дом не покидал. Кого-то другого к «охотнику» отправил. И Новосёлов топает за ним.

– За кем?

– Понятия не имею. Мало ли кто в гостях у ювелира мог оказаться? Праздник ведь.

– Спасибо, что напомнил. Ты мне так его испортил… В общем, как только Новосёлов явится, сразу ко мне.

Но Новосёлов так и не пришел. Вместо него в пятом часу пополудни в сыскное явился городовой Заводов из третьего участка Нарвской части:

– Товарища вашего из сугроба откопали, – заявил он Яблочкову.

– Какого товарища? – похолодело всё внутри у чиновника.

– Как звать, не помню. На облаву с ним вместе ходили, потому и опознал.

– Что значит опознал? Он мертв?

– Мертвей не бывает.

Арсений Иванович и Иван Дмитриевич уселись в санях вместе:

– Куда? – спросил их Демьян Корытов.

– Туда, где Таракановка в Фонтанку впадает, – мрачно ответил Яблочков и ещё раз спросил начальство – Неужто Новоселов?

– Больше некому. Все остальные агенты приходили утром на совещание, – буркнул Крутилин.

Всю дорогу корил себя за то, что разрешил втравить Новосёлова в это дело. А ведь у Сергея трехмесячный ребенок. Кто теперь будет его содержать?

– Серёга! Не может быть! Серёга! – заорал Демьян Корытов и бросился к трупу. – Серёга, миленький. Иван Дмитриевич, как же это?

– Оттащи его, без него тошно, – велел начальник сыскной Яблочкову и повернулся к околоточному третьего участка Нарвской части. – Кто нашел тело?

– Они-с, – показал он на двух крестьян, стоявших у дровней.

Крутилин подошел к ним.

– Мы с кумом «ледоколы». Подрядчик велел сёдня тутава рубить, – крестьянин показал рукавицей на Фонтанку. – Приехали, а на наше место с набережной снегу навалили по самую парапету. Пришлось нам сугробище разгребать. В нём мужичка и нашли. Кто-то его заместо снегу башкой вниз сбросил. Царствие небесное!

И оба «ледокола» дружно перекрестились.

Для сохранения продуктов в подвалах и во дворах устраивали лѐдники, которые зимой забивали льдом. Его добывали на Неве и Фонтанке «ледоколы», отхожие крестьяне, которые закончив осенние полевые работы, приезжали на заработки в Петербург. С утра до ночи они ломами и пилами вырубали прямоугольные глыбы, называвшиеся «кабанами», которые потом развозили по домам. Ежегодно столица потребляла полмиллиона таких «кабанов».

– Куда труп везти прикажете? В нашу часть али к вам? – спросил у Крутилина околоточный.

– К нам. Доктор тело осмотрел?

– Ещё нет. С час назад за ним послал. А он, сволочь, не торопится.

Доктор Нарвской части Агарышев приехал минут через пять. На немой укор околоточного, мол, не лето на дворе, ответил философски:

– Пользовал пациента. Живым моя помощь нужней, чем покойникам. Ну, и что тут у нас? – Агарышев ногой откинул рогожу. – Переверните-ка на спину.

Городовые исполнили его приказание. Доктор, наклонившись, запустил пальцы в густую шевелюру Новосёлова:

– Глядите, какая гематома, Иван Дмитриевич. Причем прижизненная. Сперва оглушили кастетом или кистенем, а потом уже в сугроб скинули. Наверно, рассчитывали, что тело до весны не найдут.

Крутилин спросил у Яблочкова.

– Новоселов револьвер с собой прихватил?

– Да. Видел, как клал его в карман шинели.

– Обыщи-ка карманы.

Яблочков присел. Проверил сперва шинель, потом перешел к брюкам:

– А тело-то теплое.

– Не может быть. Вам показалось, – возразил Агарышев.

Арсений Иванович дотронулся до руки покойного и через секунду радостно закричал:

– Пульс, пульс!

Крутилин повернулся к околоточному:

– Вы что? Сердцебиение не проверили?

Тот помотал головой, указав на «ледоколов»:

– Сказали-с, что мертв.

– Быстро в госпиталь! Что встали, как вкопанные? – прикрикнул на городовых Крутилин.

Военный госпиталь находился сразу за Таракановкой, буквально в ста саженях.

– Штатского туда не возьмут. Давайте в Калинкинскую больницу, – предложил доктор. – Она тоже рядом. Где транспорт?

– Ещё не прибыл, – промямлил околоточный.

– Сажайте в мои сани, – предложил Корытов.

– Нет, нет! Удар по голове был слишком серьезным, усаживать потерпевшего никак нельзя, – возразил доктор.

Крутилин крикнул «ледоколам»:

– Эй, на дровнях, подъезжай!

Те попятились:

– Мы и так полдня потеряли. Нам рубить надобно.

Иван Дмитриевич вытащил из кармана револьвер и, выстрелив в воздух, пригрозил:

– Пристрелю обоих.

– Случай, конечно, уникальный, – заявил, осмотрев Новосёлова, доктор медицины действительный статский советник Эрнест Вильгельмович Бредие. – Пациента от замерзания спас удар по голове. С потерей сознания, несчастный потерял и страх. Ведь именно страх приводит людей к смерти от мороза. Да, да, не удивляйтесь! Вспомните лучше самоедов, которые спят в снегу. Просто потому что привыкли и не боятся. А мы, изнеженные теплом, испытываем перед морозом ужас и по сей причине замерзаем.

– Сознание когда к нему вернется? – уточнил Крутилин.

– Боюсь, никогда. Удар был слишком сильным. Гематома у пациента не только снаружи, но и внутри черепа. По моему опыту, подобные больные превращаются в идиотов, неспособных даже кушать самостоятельно. Они не соображают, ходят под себя, неспособны говорить.

– Лучше бы Серёга замерз, – вырвалось у Яблочкова.

В большой просторной палате на 20 коек, кроме него и Крутилина, медицинскому светиле внимали городовые и околоточный третьего участка Нарвской части, доктор Агарышев, Демьян Корытов и «ледоколы».

– Согласен! С точки зрения его родных, конечно, лучше бы пациент умер сразу. – поддержал Арсения Ивановича доктор. – Но для науки данный случай даст огромный толчок в постижении наших возможностей. Искренне благодарю, Иван Дмитриевич, что привезли пациента именно ко мне. В следующем номере «Вестника хирургии» обязательно поделюсь с коллегами гипотезой о влиянии сознания на замерзание.

– Неужели ничего нельзя сделать? – спросил у доктора Корытов. – У Серёги жена и маленькая дочь.

– Только молиться. Господь милостив и одно чудо сегодня явил. Почему бы ему не повторить? – пожал плечами Бредие.

– Я останусь тут на ночь, – решил Яблочков.

– Веришь в чудеса? – криво усмехнулся Крутилин.

– Особенно на Рождество. Вдруг очнется? Серёга явно вычислил «охотника»…

– Ты прав. Надо выставить охрану. И на тот случай, если Новосёлов очнется. И на тот, если охотник, узнав, что Сергей жив, явится сюда, чтобы добить. Но на тебя, Арсений, у меня другие планы. Околоточный!

– Слушаю, ваше высокоблагородие.

– Оставь-ка тут пару человек. Как доеду до сыскного, отправлю сюда своих людей их сменить.

– Слушаюсь.

– В сыскное? – спросил Демьян, когда Крутилин и Яблочков снова уселись в его сани.

– Меня в сыскное, а Арсения Ивановича отвезешь на Николаевский вокзал, – велел Иван Дмитриевич.

– Куда