Без смягчающих обстоятельств - Леонид Михайлович Медведовский

Тонкие брови Сушко сомкнулись почти в прямую линию.

— Вот как? Об этом вы мне не докладывали, инспектор Агеев!

— Только что узнал, Галина Васильевна. Был звонок из больницы. Девчонка кричала: «Не надо, Валера!»

...Постучавшись вошел Лаздуп, мгновенно сориентировался.

— Товарищ следователь, свидетель и понятые здесь. Можно приглашать?

Сушко легким жестом поправила волосы.

— Да, капитан, пожалуйста!

Лаздуп ввел понятых — парня и девушку. Они робко остановились у дверей. Сушко встала.

— Проходите поближе, товарищи, мы вас долго не задержим. Вы поприсутствуете на опознании, подпишете протокол. Капитан, пригласите свидетеля!

Вошла Ксения Борисовна — бледная, исхудавшая. Она долго всматривалась в фотографии и, наконец, нерешительно показала на снимок Дьякова, наклеенный над цифрой номер два.

— Вроде бы, этот... Только у того бандита прическа была другая...

— Здесь у него вообще нет никакой прически, здесь он острижен под нолик. По какому признаку опознаете подозреваемого?

— Подбородок похож, такой же продолговатый...

— Товарищи понятые! — голос Сушко звенит от волнения. — Прошу подойти к столу и убедиться: среди трех предъявленных фотографий свидетель указала на снимок номер два!..

СВОДКА-ОРИЕНТИРОВКА

О ПРОИСШЕСТВИЯХ ПО ГОРОДУ

II РОЗЫСК

Пардаугавским РОВД разыскивается ранее судимый Дьяков Валерий Леонович, 1958 года рождения, проживающий по улице Капсетас, 13, кв. 8.

Приметы: рост 170, худощавый, лицо овальное, глаза серые, нос с горбинкой, волосы русые. Одет: светлый плащ, синий костюм, рубашка клетчатая, туфли на микропоре.

При задержании сообщить инспектору Агееву по телефону...

4.

Сомнений больше не осталось — Дьяков. Начать, видно, придется с посещения квартирной хозяйки: она может подсказать, где искать Дьякова. Впрочем, возможно, даже разыскивать не придется: если Валет не подозревает, что милиция вышла на его след, он мог преспокойно вернуться домой.

Мы сели в ожидавшую нас у подъезда машину.

— Улдис Петрович, — обернулся я к устроившемуся на заднем сиденье Лаздупу. — Почему Дьяков нигде не работает?

Участковый безнадежно махнул рукой.

— Дважды предупреждал, а толку... Он ведь ушлый, знает законы наши ласковые. Устроится на работу, через месяц — расчет. Три месяца его не тронь — ищет, видишь ли, занятие по душе. Потом опять оформляется для близиру. И не работает, и тунеядцем не назовешь! Так и живет в свое удовольствие. Был бы он один у меня такой...

— Дружинников привлечь надо!

Кажется, год, проведенный в одном кабинете с Бурцевым, не пропал впустую — лихо я наловчился давать ценные советы.

Лаздуп взглянул с укоризной:

— Дружинники тоже без дела не сидят. И вызываем, и беседуем. Да ведь всех в вату не укутаешь, каждому своего ума не вложишь...

Над городом плыли бесформенные серые клочья облаков, из них сочился нудный осенний дождь. Прохожих было немного, и, как всегда в ненастную погоду, казалось, что все спешат по срочным, неотложным делам. Лишь одна пожилая женщина медленно и гордо шествовала по улице, демонстрируя всем-всем-всем пурпурно-голубой японский зонтик. Я невольно посочувствовал: такая красота, и никто не видит.

— Гена, притормози! — велел Лаздуп. — Валетова хозяйка.

— С таким шикарным зонтом? — удивился водитель.

— А ты думал, она в лохмотьях ходит? Нынешние бабки не хуже молодух следят за модой.

Я приоткрыл дверцу:

— Здравствуйте, Ольга Павловна! Может, вас подвезти? Сумка, я гляжу, очень у вас тяжелая.

Булкина заглянула в кабину, увидела Лаздупа.

— В такой компании отчего ж не прокатиться? Разговора-то все равно не миновать.

Она юркнула в машину, села рядом с Лаздупом.

— Ольга Павловна, — приступил я к делу, — что вы можете рассказать о своем квартиранте?

Булкина сердито стукнула зонтом в пол машины.

— Шалопай первостатейный, нахальной натуры человек! Сперва-то невинным теленочком прибросился, сиротинушкой горьким. Ну, я и смягкодушничала, пустила на жительство. А теперь и сама не рада. Соберет таких же, как сам, лохматоголовых, девиц наприглашает и взлягивают под пластинки. Пляшут, пока ноги не отвалятся... Живет, я тебе скажу, как кот в масле, что ни вечер — гульба. Откуда деньги берет — ума не приложу. На водку хватает, а как за квартиру платить, так карман пустой... Нет на него хорошей дубины — вот в чем трагедия! Заберите вы его от меня, дайте пожить спокойно!..

— Ольга Павловна, а кто к нему постоянно наведывается?

Морщины на лбу женщины сбежались к переносице.

— Есть у него дружок закадычный. Плюгавенький такой, все руки в карманах держит. Денег, что ли, много накопил?.. Никак у него не поймешь, куда смотрит: один глаз на нас, другой — в Арзамас.

— Виктор Лямин, по прозвищу Косой, — подсказал шепотом Лаздуп. — В одной колонии срок отбывали.

— Еще заходил к нему здоровый такой верзила, под притолоку ростом. Как звать не знаю, а кличку слышала — Дрын...

— Сергей Курсиш, — снова шепчет Лаздуп. — Ишь ты, заглядывает, значит...

— А женщины у него бывают?

— Как же, как же, — оживилась Булкина. — Похаживала к нему одна кралечка... Вся сплошь в импорте! Плащ — английский, сапожки — чешские, помада — польская, духи — французские... Ну, а нос-то — рязанский, за версту видать.

— Как она выглядит? Рост, фигура, волосы?

Ольга Павловна уселась поудобней, готовясь к детальному разбору достоинств и недостатков валеркиной зазнобы.

— Росточка крохотного, фигуры — никакой. Худущая — под дверь просунешь. На личико еще ничего — смотрится, но что касательно комплекции... Недоразумение на ножках, и весь тут сказ!..

— Вы хотели что-то про волосы, — осторожно направляю я разговор в нужное русло.

— Волосы хороши! — завистливо причмокнула рассказчица. — Что есть, того не отнимешь. Густые, черные и по плечам раскиданы. Волосы, я тебе скажу, — смерть мужчинам! Мне бы такие во младости, уж я бы собой распорядилась...

— Имя не вспомните?

— Не знаю, а врать не приучена. Один раз Валерке записку оставила, подписалась «Черныш».

Я бегло глянул на Лаздупа, он недоуменно дернул плечом.

— Когда она была в последний раз?

— Давненько, что-то у них вкось пошло. Сейчас к нему другая повадилась — рыжая. Ну, я тебе скажу, деваха — паровоз! Что тут, что там — есть за что ухватиться!..

— Ольга Павловна, — прерываю я словесный поток, — вы, наверное, очень спешите, нам просто неловко занимать ваше драгоценное