Без смягчающих обстоятельств - Леонид Михайлович Медведовский

— Так вот что вам интуиция нашептала...

Я скромно улыбаюсь: «Пустяки!», а самого прямо-таки распирает от горделивого торжества: «Удался эксперимент, еще как удался!»

— Теперь, Леша, мы окончательно установили, что преступник — из местных, этой улочкой побежит не каждый. Но вот куда он дальше направился?..

— Ну, Дим Димыч, это уже семечки. Да я теперь до вечера буду бегать, пока не выясню.

Однако на этот раз удача нам изменила — никто из жителей прилегающих улиц не смог сообщить ничего существенного.

— По горячим следам не нашли — теперь побегаем, — вздыхает Волков.

— Главная закавыка в том, — подхватывает Лаздуп, — что преступник всегда играет белыми: первый-то ход его...

ТЕЛЕФОНОГРАММА

Всем, всем, всем! Активизировать розыск неизвестного преступника, нанесшего тяжкое ножевое ранение таксисту Носкову. Ориентировать на розыск дружинников, членов комсомольских оперативных отрядов, внештатных сотрудников милиции.

По уточненным данным приметы преступника следующие...

3.

У нас с Бурцевым один кабинет на двоих. Два стола впритык, два сейфа, стулья, вешалка — вот, пожалуй, и вся обстановка. Ну и телефон, конечно, который мы тягаем по столам то к себе, то от себя. Хотя мы с Бурцевым на «ты», дружбы между нами особой нет. Какая, к черту, дружба, когда он по всем статьям старший: я — лейтенант, он — старший лейтенант, мне — двадцать пять, ему — сорок. Кроме того, я — холостяк, он — отец семейства. Все это дает Бурцеву повод относиться ко мне с этакой ехидной снисходительностью. Я, естественно, огрызаюсь, и начинается словесная потасовка, из которой я, к стыду своему, не всегда выхожу победителем.

В понедельник я пришел пораньше, однако у Бурцева уже сидел «клиент». По внешнему виду — солидному, респектабельному — его вполне можно было принять за крупного хозяйственника. И только шустро зыркающие из-под полуприкрытых век зрачки выдавали дельца — хитрого, ловкого, нахрапистого. Терять ему, видно, было нечего, и он распинался перед Бурцевым вовсю.

— ...Признаю, гражданин инспектор, ваша взяла. Да, заимствовал кое-какие суммы у перечисленных вами лиц, да, обещал достать кое-какой дефицит. Но я прошу учесть некоторые смягчающие мою вину обстоятельства. Вот у вас в протоколе эти граждане числятся потерпевшими. Спорная формулировка! А может, это я — потерпевший! Может, именно эти тряпичники сбили меня с честного трудового пути! Ну, скажите, инспектор, как откажешься от денег, которые чуть не насильно суют тебе в руки?..

В разгар этого монолога селектор на столе неожиданно кашлянул и выдал из своего чрева голос начальника отделения уголовного розыска Бундулиса:

— Лейтенант Агеев! Зайдите с материалами по субботнему происшествию.

Я подхватил со стола жиденькую папочку с начатым делом и вышел.

Внешность моего непосредственного начальника никак не соответствует общепринятым представлениям об облике сыщика. Ни поджарости, ни острого, проницательного взора из-под насупленных бровей. Вид у Ивара Яновича сугубо штатский: небольшого роста, толстенький, кругленький. И характер под стать внешности: добродушный, уступчивый, незлобивый. В веселую минуту Бундулис объяснял это так: толстякам и догонять обидчика тяжело и убегать непросто. Вот они сами про себя и сочинили легенду о кротости и всепрощенчестве. А на самом деле... А на самом деле за уютно домашней внешностью Бундулиса скрывается умный, опытный оперативный работник, начавший свою деятельность в органах милиции еще в то время, когда меня и в проекте не было...

Я уже доложил все, что стало известно по делу, и теперь выжидательно посматривал на Бундулиса, торопливо мерившего кабинет коротенькими перебежками. Он остановился передо мной, сказал, попыхивая трубкой:

— Ну, что ж. Как говорил знакомый бюрократ: «При наличии имеемых недостатков, общее резюме — положительное». Ошибок в твоих действиях, Дима, я пока не усмотрел, ты их еще не успел натворить. Но и достижений, прямо скажем, не густо.

— Откуда ж им быть, Ивар Янович? На второй-то день...

— Ты эту школьную арифметику забудь! В нашем деле счет не на сутки, а на часы, на минуты. Версия о личности преступника сложилась?

— Есть основания предполагать, что преступление совершил человек с уголовным прошлым.

Бундулис удивленно хмыкнул:

— И как ты это вычислил?

— Нож был применен после того, как Носков пригрозил неизвестному милицией. Преступник явно избегал встречи с нами.

Бундулис задумался.

— Может быть, он испугался, что при обыске найдут оружие?

— Это только подтверждает мою версию. Порядочные люди с ножами не ходят.

Бундулис сел за стол, открыл коробку «Золотого руна».

— Хм, логично... Что ж, примем это за рабочую гипотезу. Пока нет ничего лучшего, будем разрабатывать твою версию.

— Вы в нее не верите?

— Нет, почему же? Как одна из многих, она вполне... — Бундулис открыл папку, бегло просмотрел собранные мною материалы. — Мне кажется, Дима, мы упускаем из виду характер таксиста. Даже по тем немногим штрихам, которые ты сообщил, мне он видится человеком порывистым, импульсивным, непримиримым в борьбе со злом. Кто ему эта девчонка? Однако, не раздумывая, бросился ей на помощь. Возможно, так же Носков поступал и в тех случаях, о которых мы пока не знаем. Носков — активный автодружинник, это деталь немаловажная. Надо тщательно проверить всех, с кем он когда-либо сталкивался.

— Есть проверить, товарищ майор! Разрешите идти?

— Постой, торопыга! Звонил прокурор района, справлялся об успехах. Дело это квалифицировано как покушение на убийство, и поручено его вести следователю Сушко. Слыхал такую фамилию?

Я молча пожал плечами.

— Какой-то новенький... Будешь работать с ним в тесном контакте. Вот телефон — позвони, договорись о встрече.

Я досадливо переминался с ноги на ногу — мне не терпелось поскорей приняться за розыск.

— Можно идти?

— Иди! И держи меня в курсе.

Я уже был у двери, когда Бундулис меня окликнул:

— Кстати, какие волосы у предполагаемого преступника?

— Русые... длинные...

— Насколько я знаю, с такими из колонии не выпускают.

— Значит, успел отрастить, — упрямо гнул я свое.

Бундулис устало махнул погасшей трубкой, сказал раздраженно:

— Оправдать можно любой абсурд, но толку-то от этого немного.

Из кабинета начальника я выхожу с некоторым сумбуром в голове. Так было все ясно, стройно, неотразимо логично! Преступник — лицо, уклоняющееся от контактов с милицией. Возможно, он сбежал из колонии, или с вольного поселения. В любом случае поиск приобретает конкретность. Тоже надо покопаться, тоже искать нелегко и непросто, но хоть знаешь, где и кого. А если преступление совершено обыкновенным