Смертельная глубина - Уилл Дин

Новейшие системы жизнеобеспечения и кувалды.

Андре взбирается на последнюю ступеньку трапа и подтягивается внутрь колокола с помощью веревки с узлами. После смены на морском дне нижняя часть колокола может быть затоплена, так как это помогает нам подняться, но сейчас подобное не предусмотрено. Рост Андре мешает ему. Я примерно на половину фута ниже, и даже мне кажется, что я заперта в холодильнике.

Закрепляю бутылку с водой и забираюсь по трапу следом. Хотелось бы заснять процесс, но я понимаю, что будет невозможно ровно удержать камеру во время подъема, и мне не хочется напрягать Андре, пока он на дежурстве. Ему будет чем себя занять.

Как только мы оба оказываемся внутри, стесненные условия из плохих превращаются в ужасные. Ржавый металл, множество датчиков давления, баллоны с газом, аптечки и пуповины, длинные и громоздкие, занимающие большую часть пространства даже в аккуратном свернутом виде, что само по себе является искусством. Джамбо и Майк любят работать вместе, и, поскольку у них очень конкретные понятия о чистоте в колоколе, мы предоставляем им право ее наводить. Я начинаю снимать, бормоча в камеру, что не стоит волноваться о следах любительского на вид ремонта изолентой. Все тщательно проверено и одобрено. Андре награждает меня обеспокоенным взглядом.

Мы все еще прикреплены к системе. Обычно внутри находится только беллман, проводящий проверку вместе с постом управления. Я молчу и снимаю, как он делает свою работу. Завтра он будет трудиться в воде, а я займу колокол.

Одна мокрая смена, одна сухая.

– Ты видел копию плана погружения? – спрашивает Халвор, медленно и четко. – Ты понял план погружения?

– Да, – отвечает Андре. Декорректор в пункте управления работает хорошо. У наших родных такого оборудования нет.

– Подтверди, что показания газоанализатора имеют зеленый статус.

– Подтверждаю.

– Системы оповещения работают?

– Да.

– Ты проверил лебедку для подъема водолаза?

– Да.

– Инструменты?

– Все хорошо.

– Пуповины?

– Все в норме, все в норме. Пуповины проверил. Проверка газа систем и готовности тоже завершена.

– Отлично, беллман. Мостик передает, готовность пятнадцать минут.

– Принято.

– Мы проверим подводные коммуникаторы, – говорит Халвор. Он произносит «в» как «ф».

Андре подключает устройство:

– Проверка, проверка.

– Слышу тебя громко и четко, – отвечает Халвор. – Повторяю, готовность пятнадцать минут.

Мы еще раз проверяем снаряжение, закрываем люк, и Андре подвешивает гамак. Он сплетен из тонкой веревки и довольно удобен. Особенно если сравнивать с положением стоя, расставив ноги по обе стороны водяного затвора, или сидеть на узкой скамье.

Балласт опускается сквозь колодец судна перед нами. Многотонный, выкрашенный в белый цвет кусок бетона, который находится в нескольких метрах над морским дном, стабилизирует колокол, пока мы работаем на глубине.

Андре выглядит спокойным. Я прикрепила камеру к стене колокола с помощью изоленты и шнурка, но он или не заметил, или ему все равно.

Мы начинаем погружаться в воду.

– Двадцать пять метров, – говорит Халвор через интерком.

Я сжимаю нос и продуваюсь, несмотря на то что изменения в давлении минимальны. Андре делает то же самое. Я надеваю свой желтый шлем, и это то еще зрелище, поскольку он весит столько же, сколько битком набитый чемодан. Андре помогает мне. Завтра я подсоблю ему, когда мы повторим эту операцию. Если вы думаете, что жить внутри барокамеры с пятью мужчинами – это кошмар клаустрофоба, то представьте, каково быть запертой в маленьком колоколе, который быстро опускается все глубже и глубже в ледяную морскую воду, и все это – пока вы пытаетесь втиснуть голову в тяжелый жесткий шлем.

– Пятьдесят метров.

Андре проверяет мою пуповину, фонарик, горячую воду, рацию. Он закрывает и закрепляет шлем. Тот не создан для ношения вне воды.

Он такой тяжелый, что может сломать вам шею.

– Семьдесят пять метров.

Я замедляю дыхание. Ощущаю невероятную толщу воды снаружи этих холодных металлических стен. Андре одет в практически точно такой же комбинезон, но держит шлем наготове на случай, если придется меня спасать. Мы направляемся к рабочей глубине. В некоторых зонах Северного моря она может быть примерно в два раза ниже, чем мы сейчас, что означает восемь или больше дней декомпрессии вместо четырех. Самый долгий период у меня был девять дней, и это, мягко говоря, стало психологическим и физическим испытанием.

– Сто метров, – говорит Халвор. – Все хорошо?

– Все хорошо, – отвечает Андре.

– Я вижу вас обоих ясно и четко. Так, беллман, открывай дверь.

Андрей открывает люк, и я смотрю вниз, на маленькую лужицу воды, заглядываю в глубину; вид, казалось бы, невозможный. Мы почти на дне, абсолютно сухие, и я мысленно готовлюсь войти в воду, погрузиться в небытие, надеясь, что обнаружу грунт на расстоянии в десять, а не тысячу метров.

– Когда поступит горячая вода, она может выходить, беллман, – говорит Халвор. – Проверь на протечки в процессе.

Я делаю глубокий вдох и спускаюсь на первую перекладину трапа.

Голова у меня сухая, а сапоги мокрые.

Я погружаюсь.

Глава 6

Невесомость.

Я карабкаюсь вниз по балласту и проверяю пуповину. Всегда проверяю пуповину. Для выживания она важна точно так же, как и анатомический канатик, в честь которого названа.

Я здесь для того, чтобы обслужить коллектор – конструкцию, в которой множество переходов соединяются в единый канал. Подводная нефтяная инфраструктура требует постоянного технического обслуживания. К счастью для нас, работа никогда не заканчивается.

– Переработка на все сто, – говорит Халвор через интерком в моем шлеме.

Он имеет в виду, что судно восстанавливает гелий, который я выдыхаю. Мне рассказывали, что этот газ стоит больше, чем десять баксов за вдох, так что его перерабатывают и закачивают обратно в барокамеру. Водолазы дышат без пузырьков. Мы ближе к морским обитателям, чем к людям.

– Подтверди отсутствие протечек, Первый.

– Подтверждаю.

– Продолжай, когда будешь готова. Отбой.

Я спрыгиваю с балласта и медленно плыву к морскому дну вниз. Губы растягиваются в улыбке. Свобода. Одиночество и открытое пространство. Неописуемая безмятежность. Я гребу руками, мягко, невесомо, опускаясь все ниже в толщу подводного царства.

Вода похожа на джин. Кристально чистая. Опустишься глубже, и станет темной. К югу отсюда, где течения сильные, словно подводный ветер, видимость падает до пары футов или меньше. Но в этом месте сегодня, хотя бы в эту секунду, я могу разглядеть неизведанный мир, простирающийся передо мной.

– Ты готова к рабочему утру, Брук?

– Всегда готова.

– Задание такое. Мы спускаем тебе трубу и коннектор, имей в виду. Прямо сейчас на лебедке. Отбой.

– Так точно.

Я прохожу