Смертельная глубина - Уилл Дин

– Решил, ты пришел за его дамочкой.

Он качает головой и смеется над воспоминанием, но потом внезапно становится серьезным и смотрит наверх, как будто на судно.

– Я выдержал, но, если честно, чуть не свихнулся. Чуть не вышел из себя. Из-за крохотной рыбки.

Я выпиваю еще воды, и Андре включает для меня отопление, потому что я никак не могу согреться. Слишком сильно устала. Он хочет поболтать, но у меня нет сил. Когда ты беллман, тебе быстро становится скучно и одиноко. Первые два часа – облегчение, возможность побыть в одиночестве, несмотря на то что ты сидишь в каморке из стимпанковской антиутопии. Ты занят помощью водолазу, контролем за пуповиной, проверкой датчиков. Но потом твой мозг начинает над тобой издеваться. Давление, гелий, чернота за пределами крошечного отверстия. В подобной ситуации оставаться наедине со своими мыслями и воспоминаниями не слишком полезно. Хорошо бы чем-то себя занять. Лучше всего – находиться в воде, где ждет тяжелая работа.

Мы вместе скручиваем пуповины для следующей смены, и вдруг что-то начинает шипеть.

– Что это? – угрюмо спрашивает по рации Халвор.

Шипение усиливается.

– Я не знаю, – отвечаю я.

– Утечка, вашу мать, – восклицает Андре. – Черт.

– Немедленно закройте клапаны, – орет Халвор. – Живо!

Колокол наполняется паром.

Резкая декомпрессия.

Брешь.

Неприкрытый страх в глазах Андре, который на долю секунды замирает.

Зарождается паника.

Глава 10

Шипение нарастает.

Мы быстро теряем давление.

– Продувайтесь, – говорит Халвор настойчиво.

Андре что-то кричит, но сквозь шум я не могу разобрать, что именно.

Я проверяю нижние клапаны. Андре – верхние.

– Закрывайте клапаны, ребята, – говорит Халвор. – Немедленно.

В голове шумит.

– Вашу мать, – говорит Андре.

Ушам больно.

Тесный колокол заполнен туманом. Чем-то вроде дымки.

Я знаю, что будет дальше.

– Продувайтесь! – вопит Халвор.

Не важно, ближе мы к поверхности или к дну. Быстрая декомпрессия убьет нас обоих моментально.

– Клапаны! – кричит Халвор. – Сосредоточьтесь. Закройте их.

Я разбираюсь еще с двумя, и тут шипение останавливается. Протечку нашел Андре. Водоотвод рядом с люком. Он спасает нас обоих.

– Немедленно продувайтесь, – говорит Халвор через интерком, голос звучит твердо. – Восстановите давление. Сейчас же.

Андре продувает нас. Его почти трясет от напряжения и облегчения.

– Что случилось? – спрашивает он, и его искаженный гелием голос звучит еще более пискляво, чем обычно.

– Продолжайте продуваться, – говорит Халвор. – Оба в норме?

– Да, – отвечаем мы по очереди. А потом ловим взгляды друг друга – и видим этот застывший налет ужаса, осознание того, что мы едва избежали смерти.

– Продолжайте продувку, – с облегчением говорит Халвор. – Вы молодцы, оба.

А потом я слышу, как он шепчет себе под нос «Jævla», ругаясь на родном языке, и добавляет «Helvete».

Я достаточно работала с норвежцами и на норвежских судах, чтобы понять, что он имеет в виду.

– Я думал, что мы превратимся в клубничное варенье, – говорит Андре с безумной улыбкой и гоготом. – В клубничный джем, да.

Я отвечаю таким же маниакальным смехом и шлепаю его по руке.

Мы оба знаем в подробностях о том, что случилось на «Байфорд Долфин» в 1983-м. Думаю, мы все время от времени вспоминаем о той катастрофе. О том, как на буровой установке люк камеры открылся преждевременно, и это привело к взрывной декомпрессии. О том, с какой силой одного человека затянуло в узкую щель. Его тело разорвало на части за долю секунды, а позвоночник обнаружили на расстоянии тридцати футов. О том, что печень того водолаза нашли отдельно, словно кто-то положил ее на морское дно. Он и его товарищи, все погибли мгновенно, у них кровь закипела в жилах.

Воздух теплеет, и мы оба замолкаем.

Тишина.

Размышления двух людей, которые чуть не встретились со своим создателем.

Колокол поднимается через колодец в центре судна, дергаясь и сотрясаясь из-за волнения моря.

Еще не шторм, но, возможно, он скоро начнется.

Есть еще одна причина, по которой я предпочитаю работать в воде, а не дежурить как беллман. В воде тебе нужно подстраиваться под течения; бывают дни, когда приходится напрягать все тело, чтобы оставаться на месте и работать. Но ты не болтаешься на тросе, поднимаясь и опускаясь с каждой волной на поверхности воды. За шесть часов подобной тряски любого укачает.

Очередные проверки и перепроверки, и вот наконец колокол снова оказывается над мокрой камерой.

– Откройте дверь, – говорит Халвор.

Мы делаем это и смотрим на то, как вода в основании колокола уходит в мокрую камеру. Морская вода в нашей ванной.

Мы вернулись.

– Закройте клапаны, – говорит Халвор. – Перекройте клапаны для продувки на выходе.

Непрошеные образы сломавшихся клапанов и того, как мы не успеваем выбраться. Кровавая баня. Осколки костей и «клубничное варенье» повсюду.

Я изгоняю эту картинку из головы.

Глубокий вдох.

Я спускаюсь первая, ноги у меня дрожат, а потом Андре передает мне шлемы один за другим – и у него трясутся руки. Он протягивает вниз пустые бутылки из-под воды, гамак, свою книгу. Оставь все как было.

Наконец Андре спускается по трапу, и мы задраиваем люк.

Стоим, вспотевшие с ног до головы, и смотрим друг на друга.

Очередной день на вахте.

Глава 11

Бывают погружения, когда ты даже не чувствуешь, что провел шесть часов на дне моря, а бывают такие, как сегодня. Адреналин покидает мою кровь, и накатывает потрясение. На самом деле я нуждаюсь в том, чтобы Стив крепко меня обнял. Сварил мне кофе. Чтобы я почувствовала на себе его знакомые руки и зарылась носом в его шею. То, что я не могу этого сделать, доставляет боль.

– Ты как, дружок? – спрашивает Андре. – Жестко вышло. Ты такая бледная.

– Это моя вина.

Он хмурится.

– Нет. «Жизнь – только тень минутная».

– В смысле?

– Работа у нас такая. Вот я о чем.

– Водоотводный клапан. Предохранитель сбился. Видимо, я случайно задела его ногой. Я чуть не убила нас обоих, Андре.

– Нет, дружок, – уверенно говорит он. – Да пошло оно все, Брук. Я серьезно. Это вообще невозможно. Предохранитель должен был быть отлажен. Я поговорю об этом с суперинтендантом, мы предупредим Джамбо, Майка и остальных. Это точно не твоя вина.

Я киваю, не убежденная его словами, и снимаю резиновые сапоги. Он поступает так же.

– Наше время придет вовремя. Понимаешь, о чем я? Лучше ярко сгореть, чем всю жизнь тлеть, как говорил мой папаша. Какой-то там клапан нас не прикончит.

Меня напрягает ржавчина. Водолазные системы становятся все безопаснее. Компании типа «Кирби-Морган»