Смертельная глубина - Уилл Дин

по морскому дну, периодически глядя наверх в ожидании снаряжения. Прогулка. Воскресный променад, как однажды сказал мой муж. Когда ты занимаешься снорклингом в отпуске или плывешь в паре футов от поверхности воды в бассейне, подводный мир воспринимается не так. Я зависла в толще воды. Грациозна, как черноперая акула. Ладно, не настолько грациозна, но такой спокойной и расслабленной я не была с момента восхождения на СОВР в Абердине. Меня окружает пустота. Тысяча морских звезд – или, как мой младший сын их называет, звездочек – облепили коллектор размером с дом. Угри и обычные серые рыбы. Стайки мерцающих мальков. Я хожу вокруг, совершенно одна, и наблюдаю, как коннектор и катушка мягко падают на морское дно с лебедки наверху.

Перевернутое пространство.

Реальность жизни акванавта.

– Получила, – говорю я.

– Принято. Я четко и ясно вижу оборудование через камеру твоего шлема. Продолжай, когда будешь готова, первый.

Я подхожу, горячая вода разливается вдоль моих рук и ног, чтобы защитить тело от переохлаждения. Катушка может весить в два раза больше меня, но здесь, в воде, я с ней справлюсь. Для более тяжелых конструкций мне мог бы понадобиться подъемный мешок, но эту катушку я спокойно тащу к коллектору.

– Дыши ровнее, Первый.

– Так точно.

Я замедляюсь.

– Проверь, чтобы пуповина не обмоталась вокруг катушки. Не торопись.

Я не тороплюсь. Я провела здесь уже час, потому что на морском дне при постоянном давлении в десять атмосфер все требует гораздо больше времени. Я делаю передышку, а потом подтаскиваю катушку на оставшиеся метры. С каждым моим движением в воде поднимается песок.

– Инструмент при себе, Первый?

– Подтверждаю. Инструменты при себе.

– Очень хорошо.

Генри нарисовал мне открытку, кажется, на тридцать восьмой день рождения, раскрасил ее бледно-синим цветом и изобразил толстых косаток, осьминога и женщину на морском дне с маской для плавания и в длинных ластах. Он всегда рисует мне после того, как побалуется, потому что считает, что тогда я сразу его прощу. Такой он умник. Ту открытку я держу на прикроватной тумбочке дома. Я всегда буду ей дорожить. Он подписал ее не маме, а Эллен Брук, водолазу.

Люди сравнивают нас с космонавтами. Но правда в том, что наш мир гораздо более таинственный и пугающий. Вообразите, что гуляете по другой планете, но космос вокруг вас заполнен песком, и вы не видите корабль, из которого вышли. А потом представьте, что в этих условиях вам нужно работать в скафандре, вот только вы не в невесомости. Вы скорее зависли в пространстве, поэтому, стоит вам лишь поднять инструмент или что-то из снаряжения, как вы чувствуете не легкость вакуума, а сопротивление и давление. Нам сложнее. На космической станции медленную утечку можно залатать. У вас есть время. Мы, в свою очередь, лишены подобной роскоши. Мы немедленно погибнем, а те, кто станет разбираться с последствиями, будут долгие годы страдать от кошмаров и нуждаться в психотерапии. Они могут так и не оправиться. Космонавты против водолазов? Не стоит и сравнивать.

А теперь представьте, что вы по-прежнему идете по другой планете, пространство не кристально ясное, видимости вообще нет, вы обливаетесь потом от напряжения, а потом, ни с того ни с сего, когда вы в полном одиночестве, по вашим бедрам сзади вдруг скользит огромное живое существо. Вообразите, насколько вы запаникуете и испугаетесь.

Как я уже сказала, не стоит и сравнивать.

СОВР нависает сверху. Завязанная на GPS система динамического позиционирования удерживает судно ровно. Если бы она сломалась, меня бы протащило по дну, ударяя о трубы и устья скважин, разрывая якорными цепями. Мне не стоит думать об этом, но я не могу остановиться. Иногда мысли просто тебя предают; мои – так точно. И я уже ясно вижу эту картину.

– Дыши ровнее, Первый.

Я стираю нежеланный мысленный образ.

Замедляюсь.

– Посмотри направо, Первый.

Я делаю то, что велено.

– Теперь вверх. Вот так. Расчисти эту область, чтобы я мог рассмотреть все как следует.

Руками в перчатках я убираю грязь, налипшую на соединители – набор ярко-желтых кабелей, которые подсоединены к коллектору, – и теперь их можно разглядеть. Видимость упала с пятидесяти метров до двух или трех из-за того, что я тащила по дну катушку.

– Мы ждем подтверждения с платформы, чтобы начать замену, Первый. Это может занять какое-то время. Отдохни пока.

Обычное дело. Проверки и перепроверки. Подтверждения. Никто не хочет, чтобы нефть потекла до того, как все соединения будут установлены, а клапаны закрыты. Так же, как никто не желает разрядить тысячу вольт в неудачный момент.

– Это займет какое-то время, – снова говорит Халвор. – Минут тридцать, я так понимаю.

Моим конечностям тепло благодаря шлангам, которые распределяют вдоль рук, лодыжек и шеи воду температурой, как в теплой ванне. Дыхание замедляется.

– Можете на время отключить мне фонарь? Прием.

– Ты уверена? Отключить? Подтверди. Прием.

Дыхание становится еще медленнее.

– Отключите фонарь, пожалуйста.

– Отключаю фонарь. Отбой.

Все становится чистейше-черным. Как в утробе. Всплывает рефлекс или воспоминание. А потом, когда глаза привыкают, пространство делится на грифельно-серые и яркие, темно-синие оттенки. Накрывает полнотой окружающего мира. Спокойного, лишенного войн или разложения. Тихий собор; чудесная, спрятанная вселенная. Киты проплывают вдалеке, невидимые и неслышимые. Я позволяю телу обвиснуть, держась на воде. Зависаю в позе эмбриона, спокойно дышу – и закрываю глаза.

Глава 7

Вернемся в более ранние времена. Мама, живущая в сельской местности в штате Огайо, к югу от Коламбуса, беременна мной и безумно влюблена в моего отца и его грубоватые, почти байкерские манеры. Я, парящая. Они, счастливые вместе хотя бы какое-то время. Возможно, я имела определенное представление о том, что снаружи есть что-то еще, какой-то мир, но в то же время была совершенно довольна тем, каково мне в материнском лоне. А может, и нет. Теплые густые околоплодные воды, дающие то же ощущение, что и мой обогреваемый комбинезон. Физическая связь с матерью и ее кровотоком. Слои изоляции и защиты. Я, зависшая, обмякшая, спокойная, находящаяся в безопасности.

Я не сплю на морском дне, хотя раньше и делала это: в Каспийском море, в Мексиканском заливе, у побережья Индии, когда пыталась развернуть свою карьеру в сторону Северного моря. Гораздо чаще я грежу с закрытыми глазами. Стив, Генри, Лиза. Семья. Троица, о которой я думаю, когда просыпаюсь среди ночи. Мои мысли о них. Всегда. Дыхание успокоилось, насколько это возможно, и мой сердечный ритм соответствует сердцебиению взрослого малого полосатика: медленный и сильный. Именно здесь я та, кто я есть.

Халвор