Смертельная глубина - Уилл Дин

понимает, что не надо прерывать драгоценный миг покоя и одиночества. Он честный малый, сам много лет был водолазом – и находился на моем месте.

Я вспоминаю одно из первых свиданий со Стивом, то, как он удивительным образом нервничал и запинался, то, как меня очаровали его глаза и складки у рта от улыбки. Это был июль, мы сидели в саду у паба в предместье Рипли. Дул ветер, периодически начинался ливень. Он взял с собой своего страдающего от артрита лабрадора Финна, который не отставал от меня ни на миг. Старый добрый Финн. Он был одним из помета, который завели Джилли и ее партнер. Мне жаль, что Финн не дожил до встречи с Генри и Лизой. Он бы обожал их обоих.

Я сглатываю слюну, но она попадает не в то горло, и мне приходится делать глубокий вдох.

Все меняется в один миг.

Я не могу выровнять дыхание.

Шлем слишком тесный.

Спина, прямая как палка, напрягается, и я кашляю прямо в шлем, а потом хриплю, чувствуя, как глаза вылезают из орбит.

Давление.

Слишком много давления.

Мир снаружи сжимается одновременно с тем, как пропадает мое периферическое зрение.

– С тобой все хорошо, Брук? – спрашивает Халвор.

От умиротворения к ужасу.

Я не могу ему ответить.

– Первый. Прием. Ответь.

Я отхаркиваюсь и хриплю, кашель стихает.

– Я в норме, – отвечаю скрипучим голосом.

– Газ поступает, Брук? Водообогрев есть? Пуповина?

Я прочищаю горло. Мне нужно продуть уши, но невозможно ущипнуть себя за нос, когда ты в шлеме, поэтому я вжимаюсь лицом в ту его часть, которая предназначена для этой задачи, и продуваюсь.

– Я в норме, – повторяю я, втягивая в себя газ. – Не могла продохнуть. Все хорошо.

– Отлично.

Однажды я видела, как из-за устья скважины появился групер – тогда я работала на компанию в Луизиане, которая обычно занимается глубоководными зонами месторождения Мэд Дог. Групер размером с чертов фургон. Я отвернулась от сварочного аппарата, и глаз рыбины размером с мою голову мелькнул возле шлема – я взвизгнула. Это был первый и последний раз, когда я взвизгнула во время работы. Парни не дали мне этого забыть.

Следующие два часа я провожу, снимая гайки с соединителя. Эта работа не должна занимать столько времени, но на глубине, с плохой видимостью, с туго закрученными гайками она занимает именно столько. Рука болит и горит к тому моменту, когда соединитель наконец-то освобожден.

– Поверни голову налево, Первый.

Я подчиняюсь.

– Чуть дальше. Посмотри вниз, чтобы мне было видно.

Я наклоняю голову.

– Отлично, Первый. Передохни и продолжим.

Подключение занимает еще час. Под водой все такое громоздкое. Представьте, что вы размахиваете кувалдой на дне океана, волочите ее по воде, преодолевая сопротивление. Неудивительно, что мы так много едим.

Много лет назад, когда я работала в Азии в колоколе на троих человек, нас окружили медузы, когда мы поднимались обратно по пуповинам. На глубине примерно 150 метров меня и малайского водолаза накрыло целое облако, и их тянущие щупальца жалили нас обоих сквозь комбинезоны. На подъеме, зажатая внутри старого колокола, я была уверена, что у меня начинается анафилактический шок. Боль была всепоглощающей. После того как мы закрепились и добрались до мокрой камеры, я попросила адреналин или антигистаминные, но единственное, что мне дали, – это бутылку ледяной «Столичной». Она помогла, и последние дни на вахте, тяжелый период медленной декомпрессии, прошли более терпимо. Но в наши дни на судах Северного моря подобной формы медицинской помощи не сыщешь днем с огнем. Минусом стало только то, что один из членов команды клеился ко мне. Он не вел себя назойливо или напористо, но это было неуместно. Я решила не сообщать руководству, но, вернувшись на сушу, донесла до него, что именно чувствую по этому поводу.

Он ушел из профессии на следующий год.

– Отходи от коллектора, Первый. Платформа подтвердила, что начнет тестовый запуск в течение пяти минут. Уходи на безопасное расстояние, пожалуйста.

Если что-то пойдет не так, я им в эпицентре не нужна. Я спрыгиваю с конструкции, чтобы отплыть метров на десять к морскому дну.

Но что-то за что-то цепляется.

Меня разворачивает.

Шлем дергается вверх, так сильно выворачивая шею, что кажется, мне вот-вот оторвет голову. На лицо внезапно льется ледяная вода.

– Все нормально, Первый?

Я поворачиваюсь, чтобы взобраться обратно на коллектор, за что-нибудь ухватиться, снять натяжение с пуповины, но продолжаю падать в ил внизу.

Ледяная вода заливает мне нос.

Соль жжется.

– Первый, все в порядке? Пожалуйста, ответьте. Прием.

Темнота.

Мне некому помочь, кроме меня самой.

– Пуповина застряла, – выпаливаю я, рот наполняется водой. – Нужно продуть… шлем.

Я смотрю наверх, включив фонарик на шлеме, чтобы понять, что не так с пуповиной. Но мне не видно. Я подняла слишком много ила и песка со дна.

Морская вода заливает глаза.

– Первый, не торопись. Мы остановим процесс. Делай все в своем темпе. Я пришлю беллмана, если нужно.

Рвотный рефлекс. Вода поднялась до глаз. Шлем наполняется. Я подтаскиваю себя вверх по пуповине и останавливаюсь, цепляясь за коллектор.

Вода продолжает заполнять шлем.

Глава 8

Я продуваю шлем газом.

Резкое, сбитое дыхание.

Я собираюсь и возвращаю себе контроль, отнимая его у той темной силы, которая его перехватила.

Пуповина зацепилась за место соединения. Когда я понимаю, что произошло, то улыбаюсь себе, высвобождаю ее и снова обретаю способность нормально двигаться.

Видимо, из-за натяжения пуповины была повреждена шейная прокладка.

– Шлем продут, – говорю я.

– Повтори.

– Шлем успешно продут. Все хорошо. Прием.

– Молодец, Первый. Не торопись. Не суйся вперед шлема.

Я делаю несколько глубоких и спокойных вдохов и передвигаюсь выше, подтягиваясь на пуповине – так, как будто карабкаюсь по канату.

Повсюду морские звезды. Огромные скопления.

Я отдыхаю.

– Со шлемом все хорошо, Первый?

– Теперь да.

– Пуповина? Водообогрев?

– Все штатно.

– Ты хочешь вернуться в колокол? Мы можем проверить соединитель во время следующего погружения. Это длится почти шесть часов. Прием.

Темная, плотная, мутная вода со всех сторон. Подводный мир размером с Францию, абсолютно пустой. Ладно, не весь. Возможно, внизу сейчас работают полдюжины водолазов, разделенных многими милями.

– Нет, давайте сейчас.

– Уверена? Если вымоталась, возвращайся в колокол.

– Я отхожу от коллектора.

– Осторожнее с пуповиной. Следи за пальцами и ступнями, Первый. Не торопись.

Я спрыгиваю с конструкции, убедившись, что пуповина свободна.

– Отхожу. Прием.

– Отлично, Первый.

– Я на расстоянии.

Клубок ржавого металла и желтых кабелей.

– Проверка начинается, Первый. Ожидай.

Сердце постепенно возвращается к привычному для этих воды и веса