Воспоминания убийцы - Юн Ина

– Почему бы тебе просто не убить меня? Зачем вообще такие сложности? Тогда тебе даже не обязательно выяснять какую-то там правду.

Слова Чинсук подобно змеям оплетали уши Чону. Постепенно рот, не замолкавший до последнего, закрылся: наркоз подействовал, и она уснула.

После операции Инук отвез Чинсук обратно к ее машине.

Она откроет глаза на водительском сиденье и будет считать, что просто заснула. Единственное, что может вызвать вопросы, – это разбитый экран ее мобильного и щеки, которые все еще были припухшими.

Прежде чем выйти из машины Чинсук, Инук покопался в ее телефоне. Чисто. Папка с фотографиями, которую он проверил на всякий случай, была наполнена вполне миролюбивыми снимками Со Тувона, самой Ли Чинсук и их дочери Ёнсу. Все трое светились улыбками на фоне желтых цветов форзиции.

«Со Тувон сворачивает кимбапы, а сидящая рядом Ёнсу уплетает их за обе щеки. Не это ли те вещи, которые так стремится защитить Со Тувон? Идеальную семью, пусть она и существует лишь на картинке? Ли Чинсук, нежно любящую своих родных, пусть она и убийца?»

На ее телефоне отсутствовали какие бы то ни было улики. Были лишь запечатленные на память моменты. Воспоминания Ли Чинсук, играющей в счастье.

Чону сидел в опустевшем офисе. К настоящему моменту он уже успел извергнуть из себя все содержимое желудка. В его ушах бились слова Чинсук: «Ты убил Юн Чису, а не я».

Чем глубже он во все это зарывался, тем все медленнее, со скрипом, приходили воспоминания. Донимавший его голос Чинсук стал постепенно стихать, в голове начало что-то проявляться.

16

Ее воспоминания

Чинсук дрожала. Она не помнила, как долго уже пробыла здесь, все было как в тумане. Обычно они сидели здесь вместе с мамой, но на этот раз она застряла здесь в одиночестве, что ее безумно злило.

Чинсук ненавидела своего отца. Да любой бы на ее месте испытывал то же самое. Она поднялась с корточек. Взгляд упал на огромный нож, скорее топорик. Чинсук подняла его, на поверхности стали отразилось ее лицо.

Отражение принадлежало маленькому ребенку. Он уже видел воспоминания с ней в этом возрасте. Чинсук покрепче ухватила нож. Инструмент был слишком увесистым, чтобы девочка сумела удержать его одной рукой. Пошарив глазами по сторонам, она схватила нож полегче, который спокойно ложился в ее ладонь. Затем подошла к насаженной на вертел свиной туше. Туша была выпотрошена и разделена ровно на две половины. Чинсук вонзила нож в свинью. Тот вошел не так глубоко, как она рассчитывала. Шкура была довольно толстой. Девочка проткнула ножом плоть чуть в стороне от огромной вереницы костей, пролегавшей посередине, которая наверняка была позвоночником. Кровь потекла из руки, которой Чинсук сжимала нож, но она не придала этому значения. Послышалось, как кто-то входит внутрь.

– Цыц… Дурная.

В испуге ребенок выронил нож на пол. Из-за неумелого обращения с ножом она поранила себе руку, и теперь кровь каплями падала вниз.

Внутрь вошел отец Чинсук. Она уже приготовилась к его гневу, но тот лишь по очереди взглянул на тушу, которую дочь проткнула, на ее руку и кровь, капавшую на пол.

– Иди сюда.

– …

Он положил половину свиной туши на разделочную панель, демонстрируя ей пример. И больше ни слова не произнес. Нож размером с ладонь исполнял блистательный танец, летая между плотью и костями. Она ощущала себя так, будто наблюдает за выдающимся артистом, который танцует джайв или танго. В результате смелых и одновременно пылких, местами круговых, а местами прямых или зигзагообразных движений бедро незаметно отделилось от туловища.

– О-о! – Возглас вырвался из уст девочки неожиданно для нее самой. На что отец лишь хмыкнул и на этот раз взял уже целую свиную тушу, с головой. Затем он взмахнул рукой в еще одном витиеватом жесте, мягко вонзая нож в горло. Голова со стуком отвалилась от тела.

Чинсук до дрожи ненавидела отца, но впервые в жизни испытала к нему уважение. Тогда она поняла. Поняла, что во многом похожа на него.

* * *

– Брат! Ты в порядке? – Вернувшийся в офис Инук несколько раз пытался дозваться Чону, но тот его не слышал.

– О? Когда ты пришел?

– Какие-то воспоминания, да? Я сижу здесь уже некоторое время.

Воспоминания постепенно становились все более реальными, чем сама реальность, а грань между памятью и действительностью – все более размытой. Создавалось ощущение, будто, когда воспоминания начинают разворачиваться, реальность Чону замирает. В лучшем случае он не слышал ничего из происходящего вокруг, но ведь бывало и так, что он еще и ничего не видел. Его просто сносило мощным потоком воспоминаний, проносившимся в голове.

«Такими темпами мои воспоминания поблекнут и останутся одни воспоминания Со Тувона и Ли Чинсук…» – боялся Чону, но иного выхода не было. Они почти у цели. Инук, должно быть, что-то такое разглядел в его лице и внезапно подался вперед, рывком привлекая Чону в свои объятия.

– Эй… Что за жуть?

– Мне просто захотелось так тебя обнять.

– Не надо. Иди уже. – На самом деле Чону не так уж сильно и не понравилось, когда его обнял этот громадный парень.

– Все будет в порядке, если ты останешься один?

– Угу. Естественно. Ну все, ты идешь уже? Сучжин будет ждать.

– Ладно.

– Вы с Сучжин… Да?

Внезапный вопрос Чону заставил Инука неловко улыбнуться и чуть отступить.

– Нет, ничего такого.

Чону взял рамку с фотографией, стоявшую на столе. На снимке Чону, Чису и Суа ярко улыбались на фоне желтых цветов форзиции. Семья из трех человек. Слезы закапали на рамку.

– Чису, я не мог тебя убить. Ведь до сих пор так сильно тебя люблю… Я в ужасе от того, что причинил тебе боль. Если бы не Суа, я бы последовал за тобой. Хочу спросить тебя напрямую. Что случилось? Как сильно я тебя обидел? Сможешь ли ты простить меня… И хотя бы еще один-единственный раз хочу сказать… Я люблю тебя. – В какой-то момент Чону уже стоял на коленях и прижимал фотографию к груди. Вновь хлынувшие слезы проникали в стыки рамки.

И, будто подобная его сентиментальность сейчас была непозволительной роскошью, не прошло и пары минут, как в ушах раздался пронзительный звук страшного насилия. Пришло еще одно воспоминание Чинсук.

* * *

В просторном зеленом дворе резвились дети.

Чинсук с наслаждением наблюдала за этой сценой издалека. Рядом находились Сон Ёнхи с мужем, жившие с ними по соседству. По-видимому, они все вместе приехали отдохнуть в какой-то пансионат.