Большая махинация - Балдуин Гроллер

«А именно?»

«На наших приемах. У нас собирается порой по шестьсот-восемьсот гостей, и я, как вы понимаете, бываю несколько занята, так что не могу уследить за всем».

«Только во время приемов, больше никогда?»

«Больше никогда».

«Странно. А что обычно крадут?»

«Все, что можно украсть. О том, что регулярно исчезает дюжина серебряных или золотых ложечек, я даже не говорю. Я бы вообще не стала уделять этому внимание и беспокоить вас, если бы страдала только я… Но и моих гостей тоже обкрадывают! Представьте, в моем доме! Это ужасно, совершенно невыносимо для меня».

«С какого времени ваше сиятельство обратили внимание на эту неприятность?»

«Супруг всего три года на этом посту, за это время состоялось где-то девять-десять приемов. Первые два-три раза, насколько я помню, все было в порядке, но потом каждый раз стало что-то пропадать. Наши гости деликатно осведомлялись, не найдено ли то или иное украшение. Близкие знакомые откровенно жаловались мне лично. Княгиня Королевска лишилась шубы из голубого песца стоимостью восемь тысяч крон».

«Шубу украли из гардероба?»

«Высокопоставленные особы не сдают вещи в гардероб, господин Дагоберт. Лакеи держат их верхнюю одежду в руках, стоя на лестнице, подобно статуям, и ожидают выхода господ».

«И что, какой-то осел слуга позволил украсть у себя шубу?»

«Именно! Этот „казак“ с Украины оказался настоящим болваном! Какой-то почтенный господин, весь в орденах, хлопнул его по плечу и рявкнул на чистейшем русском, чтобы тот мигом бежал за каретой ее сиятельства. А сам взял у него из рук шубу, чтобы, мол, двигался быстрее. На этом дело и закончилось… Господин Дагоберт, вы должны мне помочь!»

«Трудное дело, ваше сиятельство! Полиция с ее возможностями справилась бы лучше. Как один человек сможет уследить за гостями числом восемьсот персон?!»

«Сможет, если только этот человек – Дагоберт! Я не хочу пускать в дом полицию с ее возможностями. Мой муж непременно это заметит, разозлится и выйдет из себя. Он даже не знает, каких масштабов достигла проблема, и я не хочу портить ему настроение».

«Но он знает, что я здесь, он же сам меня привел!»

«Я не сказала зачем. Перед каждым приемом у меня назначаются сотни встреч. Это ведь не пустяк: организовать все должным образом, и супруг только благодарен, если я не обременяю его мелкими заботами. У него есть дела поважнее».

«Понятно. Тогда, с вашего позволения, я посещу следующий прием и буду держать ухо востро. Хотя пока не представляю, как предотвратить возможные кражи…»

«Я не настолько глупа, чтобы верить в то, что это можно сделать так быстро, но надеюсь, что вы найдете способ защитить нас в будущем».

«Я очень уважаю вас и вашего супруга, графиня, говорю это совершенно искренне. И готов взяться за дело. Для начала можете показать мне список приглашенных?»

Графиня нажала кнопку звонка, и мгновенно появился слуга. Она велела принести список. Я бегло просмотрел его и продолжил: «Мне не помешало бы познакомиться с вашими слугами. Если это не слишком обременит вас, ведь поручений для них у вас наверняка сейчас предостаточно. Я попросил бы вызывать их по очереди».

Так перед моим глазами прошло человек десять слуг. Каждый получал какое-то задание, а я все это время болтал так непринужденно, словно был частью этой семьи. Когда «смотрины» закончились, графиня заметила, что я, по ее твердому убеждению, несправедлив, подозревая прислугу.

«В чем именно?» – поинтересовался я.

«Мне показалось, что ваши действия непосредственно связаны с моей просьбой…»

«Это не так, ваше сиятельство. Из всего, что я услышал, вывод напрашивается сам собой: подозревать прислугу нелепо, разве что в день приемов вы нанимаете временных работников».

«Мы этого не делаем, господин Дагоберт. Хватает своей прислуги».

«Тем лучше. Я вызывал их не для того, чтобы увидеть их, а чтобы они увидели меня. Они должны уяснить, что я пользуюсь вашим полным доверием. Я пока не знаю, как все сложится, но, возможно, в следующую пятницу мне придется распоряжаться ими так, как распоряжается хозяин дома. Вы должны мне это позволить, ваше сиятельство. В некоторых случаях врач имеет больше власти, чем сам император. В нашем деле я должен иметь неограниченные полномочия. Это привилегия, о которой я прошу».

«Я никому не предоставила бы ее так охотно, как вам, господин Дагоберт. Только одна просьба: ради бога, никакой огласки! Ничего не должно просочиться в прессу!»

«Будь я любителем скандалов, я не был бы Дагобертом. Только не ждите слишком многого, ваше сиятельство! Даже бог случая, на кого я обычно рассчитываю, не всегда находится в добром расположении духа».

«Если вы на него рассчитываете, это уже не совсем случай».

«Случай – дело тонкое. Нужна, как бы сказать, определенная предрасположенность. Я знал одного гимназиста, который почти ежедневно попадал в какие-то истории. С другими такое количество могло не случиться и за годы. Если на улице с кем-то происходило несчастье, он всегда оказывался рядом и предлагал первую помощь – теперь он знаменитый хирург. Или, скажем, в кого-то попадет молния – казалось бы, удивительная случайность! Но и у молнии всегда есть веская причина поразить именно этого человека. Вот что такое случай».

«Господин Дагоберт, как вы интересно рассуждаете! Мои комплименты! Даже если мы ничего не добьемся, я рада, что имела счастье познакомиться с вами лично».

«Вполне возможно, что мы и правда ничего не добьемся, – и в этом случае я буду крайне огорчен. Потому что вам, графиня, я бы очень хотел оказаться полезен».

«Вам помог что-то понять список приглашенных?»

«Отнюдь. Я на это и не надеялся. Там, как и следовало ожидать, сплошь сливки общества, и, само собой разумеется, ни одного из перечисленных господ нельзя заподозрить даже отдаленно. Хотя… клептомания. Такое не исключено. Это психическое расстройство, при котором человека постоянно и непреодолимо тянет что-то украсть».

«Сколько же вы всего знаете!»

«Я должен знать все, что относится к моему ремеслу».

«Скажите лучше, к вашему искусству».

«Вы очень любезны. Я хотел бы прояснить еще кое-что, ваше сиятельство. Когда гости жаловались вам на кражи, сообщали ли они подробности? Как именно они лишились имущества?»

«Вы ошибаетесь, господин Дагоберт. Мне не жалуются, не говорят напрямую, что в моем доме воруют. Только вежливо осведомляются о пропажах. Но я-то знаю, что вещи украдены. Лишь самые близкие друзья со мной откровенны. Кстати… мне только что пришло в голову, что мой собственный племянник тоже пострадал. У него украли часы с цепочкой».

«Могу я найти вашего племянника и поговорить с ним лично?»

«К счастью, в моих силах избавить вас от поисков. Он тут, дома».

Некоторое время спустя к нам присоединился молодой