Большая махинация - Балдуин Гроллер

Самуэль Вайнштайн. Это его настоящее имя, но он предпочитает именоваться маркизом де Лаказом. Это представительный господин шестидесяти восьми лет, двадцать семь из которых он потратил на то, чтобы завести обширные международные знакомства среди завсегдатаев европейских тюрем. Интересная личность. А ведь вы его знаете, дорогая графиня!»

«С чего бы мне знать подобного типа?!»

«Позволю себе немного освежить вашу память. Высокая фигура, густые серебристые волосы и окладистая седая борода. Образец аристократических манер. Признаю, что заподозрить в нем прожженного карманника никому и в голову не придет».

«Боже мой, теперь я припоминаю. Я действительно разговаривала с этим господином!»

«Именно так. У него хватило наглости представиться вам под конец вечера, чтобы выразить благодарность и восхищение удавшимся праздником. Он заявил, что прекрасно провел время».

«Это неслыханная наглость!»

«Безусловно. И я не терплю подобного поведения. Поэтому я его немедленно наказал, обчистив карманы. Впрочем, сделал я это и по другой важной причине. Ну а теперь мне остается к данному мною словесному портрету добавить еще и фотографию, чтобы вы вспомнили его окончательно. А вот это, вероятно, меньше заинтересует вас: его отпечатки пальцев и карточка с антропометрическими данными. Я заранее прихватил все это с собой из нашего опознавательного отдела».

«Да, это он! Я думала, что имею дело с посланником какого-нибудь южноамериканского государства. Он говорил по-французски, его супруга тоже».

«Маркиз де Лаказ говорит по-французски как француз и по-русски как русский. Вряд ли найдется много европейских языков, которыми он не владеет в совершенстве. Он ведь объездил всю Европу. Свободное время, то есть время, когда он не сидит в тюрьме, этот человек предпочитает проводить в Париже. У него очаровательный маленький замок в Нейи. Что касается его супруги, то ее прекрасный французский не должен вас удивлять. Она француженка. Несмотря на то что волосы ее уже с проседью, она все еще пленительна. Тоже выдающаяся мастерица своего дела! Ее профессиональное взаимодействие с мужем восхищает своей филигранной точностью. Правда, раньше у нее была другая специализация; она была… скажем, певицей, и ее таланты были очень ценимы парижской богемой. Когда пришло время сменить амплуа, она не выбрала роль комической старухи, а предпочла ангажемент у нашего маркиза».

«В каком ужасном мире мы живем!»

«Да, милостивейшая графиня, чего в нем только нет! Но я хотел еще рассказать о своих помощниках. Заполучив тот обрывок цепочки, я выбрал двоих самых способных своих учеников и дал им задание определить автора. Задача была не слишком сложной. Я ведь всего несколько недель назад демонстрировал им метод Самуэля Вайнштайна на материалах нашего музея. Для тренированного глаза срез, который он оставляет, легко узнаваем. Одни из маленьких щипчиков, которые он обычно использует, – кстати, отличная английская работа, – тоже представлены в нашей коллекции. Особенно характерные следы остаются от крошечного заостренного стального зубца, который при соответствующем давлении врезается в металл и не дает инструменту соскальзывать. Ученики справились с задачей за двадцать четыре часа и, к моему полному удовлетворению, сообщили во всех подробностях то, что я и так знал. Убедившись в компетентности своих учеников, я решил взять их с собой. Мне нужна была поддержка. Ведь в помещении, даже в таком просторном, при таком количестве гостей образуется страшная толчея, и я не мог полагаться только на свои глаза. Я снабдил помощников, для того чтобы они не выделялись, парочкой своих орденов, после чего мои сопровождающие стали вполне презентабельны. Надеюсь, господин премьер-министр, вы не взыщете с меня за подобное самоуправство. Само собой, я выдал им лишь иностранные награды. Совершить подобное с орденами нашего государства мне не позволила бы моя лояльность».

«Вам не в чем себя винить, – успокоил меня его превосходительство. – И уж точно нет резона извиняться за это передо мной. Мы, государственные деятели, привыкли исходить из того, что цель оправдывает средства».

«Я дал помощникам необходимые инструкции, в том числе назначив место, где мы должны встречаться для обмена информацией, если потеряем друг друга в толпе. Как только на приеме появился маркиз, я стал следовать за ним по пятам – конечно, так, чтобы он этого не заметил. Первый час прошел, как я и ожидал, безрезультатно, но потом началось, и сразу по-крупному».

«И вы спокойно позволили ему воровать?» – наивно поинтересовалась графиня.

«Это вынужденная мера, ваше превосходительство, иначе было нельзя. Я мог легко схватить его с поличным при первой же попытке, но какой бы вышел тогда скандал! Это ведь не какой-то начинающий воришка. Вайнштайн прекрасно знает, что в подобном случае лишь скандал может его спасти. Он пришел бы в негодование, начал бы громко на меня кричать, попытался бы дать пощечину или просто пафосно сунул бы мне в руку свою визитку. Маркиза присоединилась бы к нему, а добыча к тому времени уже исчезла бы из его карманов. Это ему, конечно, не помогло бы, но вечер, ваше превосходительство, был бы безнадежно испорчен. Репортеры штурмовали бы ваш дом уже этой ночью, а завтра во всех газетах появились бы статьи о сенсационном происшествии. Мне-то было бы все равно – в конце концов, я же его поймал! Но в данном случае непозволительно было потакать своему мелкому тщеславию. Вы пожелали и приказали, графиня, чтобы все прошло без шума, и я должен был действовать соответственно».

Премьер-министр согласился со мной, и я продолжил: «Я уже упоминал, что во всей столице, во всех венских резиденциях нет более удачных возможностей для вора, который не только знает толк в своей работе, но и ценит себя, чем у вас, ваши превосходительства. Не только потому, что войти сюда может любой желающий, но и по ряду других причин. В частности, нигде больше не увидишь столько драгоценностей, как под этими сводами. Но главное, если вам, конечно, интересны подробности, связанные с методами работы Вайнштайна, чего я не могу знать наверняка…»

– Опять чисто дагобертская манера: начать уводить в сторону! – вставила госпожа Виолет.

– Однако оба супруга искренне подтвердили свой к этому интерес. Так вот. Главное – это буфет. Пока гости перемещаются по залам, все в порядке. Но в трех крайних залах устроены буфеты. Там обычно собирается толпа. Люди проголодались, и выставленные деликатесы манят их. Конечно, все происходит благопристойно, ведь публика собралась изысканная, но некоторая давка все же неизбежна. Представьте себе: тридцать, пятьдесят, сто человек гостей стоят в тесноте, прижатые друг к другу. При этом они время от времени воздевают руки вверх: один буфетчик подает им приборы, другой наполняет тарелки омаром под майонезом или, по желанию, соусом тартар, рейнским лососем, мясом фазана, седлом оленя, различными филе. Слуги сноровисто передают кусочки торта, мороженое, чай или лимонад. Поскольку голод обычно