Большая махинация - Балдуин Гроллер

столь известное имя. Что же могло понадобиться от него такому человеку? Он поспешно закончил туалет, хотя и потратил немало усилий, чтобы пригладить непокорный завиток на макушке и придать своей темной бороде, уже слегка тронутой сединой, безупречную форму.

В гостиной его ожидал молодой человек.

– Его сиятельство просит господина Дагоберта оказать честь, пожаловав к нему. Речь идет о важном деле.

Приглашение по важному делу от такого человека! Дагоберт был донельзя польщен, но что-то его все же задело. Он не из тех, кого можно так просто взять и вызвать! Если уж кто-то от него чего-то хочет, то должен засвидетельствовать это лично. Молодой человек, казалось, прочел его мысли, поэтому тут же добавил:

– Прошу прощения, господин Дагоберт, что не начал с самого главного: с извинений его сиятельства за то, что он не может лично передать свою просьбу. На то есть особая причина…

– Ничего, это не столь важно, – поспешно смягчился Дагоберт. – Скажите, господин… господин…

Он поискал глазами визитку, которую уже успел отложить.

– Эрдман. Густав Эрдман, – поспешил помочь посыльный.

– Верно, господин Эрдман. Вы служите у графа?

– Я его личный секретарь.

– Черт возьми, прекрасная должность для такого молодого человека! И давно вы ее занимаете?

Молодой человек сделал вид, что не расслышал вопроса.

– Насколько мне известно, – продолжил Дагоберт, – личным секретарем графа является барон фон Гот.

– Личный секретарь – я.

– Барон фон Гот больше у графа не служит?

Молодой человек снова промолчал. Казалось, он твердо решил не отвечать ни на какие расспросы.

Дагоберт предпринял еще одну попытку:

– Не могли бы вы, господин Эрдман, сообщить, в связи с чем потребовался мой визит?

Опять никакого ответа.

– Молодой человек, вы мне положительно нравитесь, – улыбнулся Дагоберт, положив руку на плечо секретаря. – Личный секретарь не должен быть болтливым. Если я попытался выведать у вас кое-что, то это не от недостатка воспитания или такта, а просто в силу моей склонности и, можно сказать, профессиональной привычки. Детективы, как и журналисты, должны быть любопытны. Я упомяну его сиятельству о том, что вы держались отлично.

Произнеся эту речь, Дагоберт нажал на кнопку электрического звонка и приказал бесшумно появившемуся слуге немедленно подавать экипаж.

– Я приехал на автомобиле, – поспешно сказал секретарь. – Если господин Дагоберт соблаговолит воспользоваться…

– Договорились!

Пять минут спустя Дагоберта уже входил в кабинет графа Анцбаха.

– Ваше сиятельство хотели меня видеть? Я к вашим услугам!

– От всего сердца благодарю за то, что нашли для меня время, господин Дагоберт. Я хотел попросить вас оказать мне одну услугу, и, конечно, для этого мне следовало бы лично нанести вам визит, но…

– Ваше сиятельство, давайте не будем на этом задерживаться!

– Нет-нет, я все же должен объясниться. Речь идет о деле, которое имеет для меня исключительную важность. Я бы даже сказал, это самая большая проблема, какая когда-либо омрачала мою жизнь.

– Тем более для меня большая честь, что ваше сиятельство решили мне довериться.

– Это вполне объяснимо. Я всегда с интересом читаю заметки одного из ваших друзей о проведенных вами расследованиях, к тому же господин Грумбах столько мне о вас рассказывал, что я решил сделать все, чтобы заручиться именно вашей поддержкой. Если бы я нанес вам визит, мне пришлось бы изложить суть дела у вас дома. Но это было бы не совсем правильно. Именно здесь, на месте, у вас должны сложиться первые впечатления. Я хотел избежать всего, что могло бы внести путаницу.

– Ваше сиятельство, этим подходом вы лишь доказываете, что прекрасно разбираетесь в детективном искусстве и, вероятно, сами стали бы превосходным сыщиком, не предпочти остаться «всего лишь» первым сановником империи.

– Честное слово, – рассмеялся граф, – мне порой кажется, что с годами я смог обрести некоторые навыки в этом непростом ремесле. Ведь когда постоянно сталкиваешься с людьми, которые от тебя чего-то хотят, так или иначе всю жизнь находишься в положении обороняющегося, то неизбежно оттачиваешь способность лучше понимать человеческие поступки и разбираться в обстоятельствах. А эти умения, я полагаю, и есть краеугольный камень, на котором зиждется детективное искусство. Но перейдем к делу. Только возьмите сначала сигару, чтобы и я мог закурить. Будет удобнее разговаривать.

– Благодарю, ваше сиятельство. Итак, слушаю.

– Хорошо, начнем. Сегодня ночью… Господин Дагоберт… ваша сигара горит неровно. Так вот, сегодня ночью был ограблен мой личный несгораемый взломозащищенный сейф.

– Ваше превосходительство, вы решили ошеломить меня эффектным заявлением?

– Уверяю вас, господин Дагоберт, я менее всего стремлюсь к эффектам. Я просто констатирую: содержимое сейфа украдено.

– Насколько я вижу, ваше сиятельство не особенно взволновал этот факт. А значит, и мне, пожалуй, будет неуместно проявлять чрезмерное беспокойство.

– Беспокойство вообще ни к чему. Ни мое, ни ваше, господин Дагоберт.

– Совершенно верно. Но в то же время вы сказали, что, возможно, это самая серьезная проблема в вашей жизни…

– И это действительно так. Настолько серьезная, что я не знаю, как смогу жить дальше, если ваше искусство меня не спасет. Да, господин Дагоберт, можете понимать мое заявление буквально: от вас требуется меня спасти!

– Не могу представить, чтобы содержимое сейфа могло иметь для вашего сиятельства такое колоссальное значение. Сумма была настолько огромной?

– Нет, господин Дагоберт, меня так просто не разорить. Вы ведь и сами знаете, что я владею десятками имений, замков, дворцов, домов, и все это, разумеется, без всяких обременений. Все это не запихаешь в один железный ящик!

– Значит, речь идет не о материальной ценности. Это хотя бы отчасти успокаивает.

– Напротив! Именно это и вызывает сильнейшее беспокойство.

– Если так, ваше сиятельство, то я немного удивлен. Сейчас ровно четыре часа дня, мы сидим и спокойно курим сигары. Кража произошла ночью. Ваше сиятельство, несомненно, узнали о преступлении уже утром, но, судя по всему, не особенно спешили начать расследование. Думаю, не нужно пояснять, что тем самым упущено много драгоценного времени, что значительно затрудняет любые дальнейшие действия, которые могли бы привести к успеху.

– Ваш упрек справедлив лишь отчасти, господин Дагоберт. Я действительно предпринял все, что казалось мне в данном случае необходимым, даже обязательным, с первыми лучами солнца или, если говорить точнее, в семь утра.

– Можно спросить…

– Конечно, можно! Вам я должен выложить все как есть. Итак, я немедленно известил полицию по телефону и вызвал обер-комиссара доктора Тадеуса Риттера фон Скрински.

– Он уже побывал здесь?

– Да, осмотрел место происшествия, зафиксировал факты. Он был настроен весьма серьезно, обещал уделить делу особое внимание и, полагаю, уже погружен в расследование с головой.

– Тогда я умываю руки…

– Да сядьте же, господин Дагоберт!

– Нет, ваше сиятельство, это конец. Вы, без сомнения, поступили правильно, немедленно известив полицию, но мое участие теперь исключается.

– Но