Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Но Сильвестер просил, напротив, чтобы она объяснила все подробно.

— Это все, — сказала Поола. — Однако она повторила все, что сказал отец мальчика. Когда она закончила, Сильвестер встал.

— Как выглядел этот человек? — спросил он, отходя к окну.

— Высокий, черноволосый, с черными усами, развевавшимися по ветру, очевидно, разорившийся джентльмен, а обращение, разговор и главное жестикуляция показывали в нем иностранца. Но говорил он совершенно чисто и без малейшего акцента.

Лицо Сильвестера, когда он задал следующий вопрос, было довольно весело:

— Другой человек, с которым он говорил, также походил на иностранца?

— Нет, толстый, веселый, возможно слишком вкрадчивый при разговоре с нами, но по всей видимости человек небедный.

Сильвестер взглянул на свои часы и сказал:

— Уона, ты права, тебе пора одеваться к обеду.

Сказав несколько слов сочувствия по поводу странных приключений Поолы, он поспешно ушел в свою комнату.

«Он не спросил меня, что стало с мальчиком, — подумала Поола с удивлением. Я думала, что он предложит мне навестить его. Я объяснила бы ему тогда, что отец ребенка не хотел сказать мне, где живет. Но последнее обстоятельство, очевидно, вытеснило мальчика из его памяти. И конечно, деловому человеку интереснее рассказанный мной факт возможного вымогательства, чем ушибленная рука ребенка».

Она пошла помогать Уоне, которая занялась своим изысканным туалетом.

— Эти люди не называли никого? — вдруг спросила Уона, рассматривая свой затылок в ручное зеркальце.

— Нет, — ответила Поола, прикалывая розу к белокурым волосам, которые она так старательно причесала. — Он сказал, что не знает имени этого человека. Странно, что именно я услышала этот разговор, не правда ли? — спросила она, радуясь, что заинтересовала свою кузину чем-нибудь другим, кроме модной одежды.

— Не знаю… конечно… разумеется, — бессвязно мистрис Сильвестер. — Как ты думаешь, роза или голубое перо, что лучше подойдет к черному? Сегодня я должна быть безупречна, — сказала Уона.

Они все ехали на прием, где ожидали одного знатного иностранца.

На лице Поолы выразилось обманутое ожидание, но она сдержалась и ответила: Я бы выбрала перо.

— Как приятно, что у меня есть своя парикмахерша, и мне не нужно посылать за этой болтливой старухой, которая станет рассказывать, как была одета та и та на последнем балу и как мистрис такая-то платит ей дороже, потому что она так отлично завивает. И, помогая ловкой Пооле заменить розу пером, она забыла расспросить ее подробнее о разговоре незнакомцев.

— Уона, — заметил муж, зайдя к ней по дороге в столовую, где мистрис Сильвестер никогда не обедала, если ехала в гости, она говорила, что это портит цвет ее лица, у меня нет привычки надоедать тебе семейными делами, но давно ли ты видела своего отца? Мистрис Сильвестер отвела глаза от своих брильянтов и спокойно взглянула на мужа.

Лицо его было холодно и сурово, так он смотрел на своих слуг и иногда на свою жену.

— Нет, — сказала она небрежно, — ты знаешь папа похож на ангела, его посещения крайне редки.

Брови Сильвестера нахмурились.

— Когда он был здесь в последний раз? — спросил он с плохо скрываемым раздражением.

— Постой, задумалась она. Когда я потеряла бриллиантовую сережку? А, помню. Накануне Нового года, год тому назад; Я помню это, потому что мне пришлось надеть жемчуг с моим гранатовым платьем. Папа пришел на следующей неделе, после того как ты дал мне деньги на новые серьги. Я имею причины помнить, потому что он не оставил мне ни одного доллара.

— Уона! — воскликнул муж, отступив шаг назад с удивлением и взглянув на ее уши, где сверкали бриллианты.

— O! — сказала она, подняв свою белоснежную руку к этим блестящим украшениям и слегка покраснев, — я после купила их, но целых два месяца я должна была обходиться без моих любимых бриллиантов.

Она не сказала, что променяла на эти серьги свои драгоценности из приданого, но он понял это и без ее слов.

— И тогда ты видела его в последний раз? — спросил он, не спуская с нее глаз.

— Именно так. Могу я спросить, — продолжала она, когда он пошел к двери, — причину такого необычайного интереса к моему папаше?

— Иногда я вспоминаю, — ответил он, глядя на жену с каким-то состраданием, — что должен помогать тебе нести ответственность за некоторые поступки. Хотя и очень опасаюсь, что в любом случае эта ноша окажется непосильной для тебя.

Она засмеялась.

— Ты выбрал для этого неподходящее время, — сказала она, указывая ему на два платья, чтобы узнать его мнение, какое ей больше идет.

— Время выбирает моя совесть, а не я, — ответил он, оставив без внимания важный вопрос о наряде.

Жена его покачала головой, и он ушел.

— Я была бы очень довольна Эдвардом, — прошептала мистрис Сильвестер, смотрясь на себя в зеркало, если бы он не носился так со своей незапятнанной совестью.

— Вы печальны, — сказал Сильвестер Пооле, когда они вышли из столовой. — Разве недавние приключения произвели на вас такое впечатление, что вы считаете себя неспособной веселиться на сегодняшнем вечере?

Она улыбнулась.

— Я не люблю видеть вас нахмуренной, — продолжал он, — глядя на вас я и сам стараюсь выглядеть веселее.

— Разве вы желаете, чтобы я улыбалась при первом моем знакомстве с пороком? — спросила она, но таким кротким голос, что он смягчил упреки. — Вам надо вспомнить, что я совсем не знаю света. Я жила в городе примерных добродетелей, где не было ничего дурного. Я никогда не знала порока и теперь вдруг, так сказать, окунулась в него.

Он взял ее за руку и тихо привлек к себе.

— Неужели вам так противен порок, Поола? — спросил он. — Что же вы скажете грешнику, когда встретитесь с ним, а ведь когда-нибудь это непременно случится.

— Не знаю. Эту проблему мне не доводилось разрешать. Я чувствую, что попала в открытое море без карты и компаса. Сегодня утром жизнь была для меня так радостна, — по лицу ее разлился румянец, но Сильвестер этого не заметил. Я сейчас я чувствую себя так, будто держала в руке чашу с белым вином, а оно вдруг сделалось черным.

— И вы не хотите выпить чашу, на которую пала тень, — прошептал Сильвестер, устремив глаза на лицо Поолы, — неизбежная тень громадной массы человеческих слабостей и горестей, копившихся с самого основания мира?

— Нет, нет, я выпью. Я должна, но увы и ах! Моя исчезнувшая вера! В это утро вино моей жизни было чистое и белое, теперь оно черно и грязно. Как и когда оно очистится? Сильвестер со вздохом отпустил ее руку