Хэвен - Том Диди

Старик рассмеялся. Смех был глубоким, искренним и таким заразительным, что уголки губ у Билли и Денни предательски дрогнули. И все же это был смех человека, которому давно не доводилось смеяться.

– Я знаю, о чем ты думаешь, сынок, – произнес он, и вдруг будто поперхнулся собственными словами. Его лицо напряглось, взгляд ушел куда-то в пустоту.

Этот взгляд Денни узнал сразу – он видел его сотни раз, и догадка ударила, как током.

– Господи… Вы же должны быть мертвы.

Лицо старика сползло вниз, как старая штукатурка, и по его щеке медленно скатилась слеза.

– Прости меня, Деннис. Может быть, когда я все объясню, ты поймешь, зачем я поступил именно так.

Теперь выражение лица Билли было настолько комично растерянным, что в иной ситуации оно бы рассмешило любого.

– Денни, какого черта тут происходит?

Денни сглотнул.

– Билли, знакомься… Это мой дедушка.

Билли отшатнулся.

– Ты рехнулся? Твой дед погиб в том взрыве тридцать пять лет назад. Мы вместе ездили на то место, помнишь?

Старик смахнул слезу, грустно улыбнулся и протянул руку.

– Рад знакомству, Билли. Вернее, рад снова встретиться. Но все по порядку. Можете звать меня Мосси.

Билли неохотно пожал ее и пробормотал:

– Мосси[5]? Я бы скорее назвал вас Плесенью, раз уж вы столько лет как мертвы.

Все трое рассмеялись – коротко и натянуто, но напряжение немного спало.

Денни заговорил медленно, как будто каждое слово давалось с трудом.

– Моя мама… она ведь ничего не знает. Иначе ты был бы сейчас в доме, а не крался по кустам.

Он сам не ожидал, что голос прозвучит так резко, почти обвиняюще.

– Я не готов. И не уверен, что она готова, – ответил Мосси. – Я читал о том, что случилось с твоим отцом и братом. Мне жаль, Деннис. Но больше всего мне жаль, что я не смог быть рядом с твоей мамой.

– Не смог или не захотел? – бросил Денни.

– Все не так, как ты думаешь. Это связано с тем, что происходит в Хэвене. С тем, как всё началось. Пойдемте в дом Билли. Там я все объясню.

Они снова пошли через лес, стараясь держаться подальше от дороги, чтобы избежать встречи с патрульными. У Греймора горел свет. Видимо, он вернулся из Бостона. Денни перехватил взгляд Билли – тот заметил то же самое.

У подножия холма они перебежали дорогу и вошли в дом Билли. Денни любил здесь бывать: в этих стенах царили тепло, шум, жизнь. Семейный дом, настоящий, с душой – не то что его собственный. Но сегодня, когда щелкнул выключатель и свет озарил комнаты, все выглядело мертвым. Пустой и тихий дом вдруг превратился в оболочку без сердца и души.

Эта ночь обрушилась на Денни всей тяжестью: сначала разочарование ярмаркой, потом ужас от кошмарных планов Кроуфорда, теперь потрясение при виде деда, который скрывался десятилетиями, позволяя всем верить в его смерть. И, наконец, еще и это: любимый дом Билли, холодный и мертвый, как склеп. Денни почувствовал, будто из него вышибло весь воздух, и даже дышать стало трудно.

Билли возился на кухне, мешая лимонад, пока Мосси с любопытством разглядывал Денни. Тот чувствовал себя до крайности неловко. В голове вихрем носились мысли и эмоции, одна за другой, не давая ни малейшей возможности разобраться в себе. Наконец Билли вернулся с тремя высокими стаканами лимонада со льдом и уселся к ним за стол. Казалось, он получал удовольствие от всей этой ситуации.

– Ну вот, мы дома, и у нас есть угощение. Теперь давайте слушать сказку.

Денни посмотрел на него как на сумасшедшего. Он что, и вправду наслаждался происходящим? На лице Билли играла почти истерическая ухмылка.

Мосси сделал большой глоток и поставил стакан. Денни заметил легкую дрожь руки старика.

– Не знаю, сколько вам уже известно, но начну с главного: Пол Греймор семнадцать лет назад никого не убивал. И сейчас уж точно не он убийца.

Билли со стуком поставил свой стакан.

– Вы напугали нас до полусмерти в лесу, чтобы сказать это? Надеюсь, у вас есть что добавить.

– Остынь, Билли. Добавить есть что. Больше, чем ты захочешь услышать к тому моменту, как я закончу. Я просто думаю, с чего начать.

– Начинать всегда лучше с самого начала, – процедил Билли сквозь зубы.

Следующие полчаса Мосси терпеливо рассказывал все, что знал об эксперименте на базе и о настоящих причинах катастрофы. Денни и Билли сидели и слушали, не находя слов.

– Когда я понял, что замышляет Ганлингер, было уже поздно, – продолжал Мосси. – Я мог либо спасти себя, либо погибнуть вместе с остальными. Третьего варианта не существовало – это чистая правда. Если бы я мог хоть как-то помочь… хоть кому-то из этих людей… столько невинных людей… – он закрыл лицо руками.

Денни уставился в свой стакан. Его терзала мысль: что же это за тяжесть – жить с таким грузом? И снова он подумал о матери.

Мосси заговорил вновь:

– Я знал: если они узнают, что я жив, они придут за мной. А еще хуже – я был уверен, что они убьют и твою мать. Ганлингер был сумасшедшим. Он бы решил, что я все ей рассказал, и точно приказал бы ее убрать. Иногда я сам удивляюсь, что он этого так и не сделал. Так я оказался на улице. Придумал себе новую личность, работал фармацевтом в Кембридже. Держался рядом, чтобы убедиться, что с твоей мамой все в порядке, но достаточно далеко, чтобы не подставить ее. Единственный способ хоть как-то успокоиться был пить до беспамятства. Что я и делал. Потом дошло и до наркотиков, к которым у меня был доступ на работе. В том числе к экспериментальным.

Я еще какое-то время следил