Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

для тебя всегда был Окурком… Да, ты вытащил меня из грязного аула, но перед этим убил моего брата… Когда убивал, ты знал: кровь разделяет! И эта кровь пока не отмщена… О детях я позабочусь… Прощай… – Он выстрелил в сердце.

Руслан Иванович упал и покатился под откос, а Дод все стрелял и стрелял, пока не опустошил обойму. Швырнул следом пистолет и не спеша вернулся в машину.

Он потянулся к заднему сиденью и взял кейс Руслана Ивановича, открыл и убедился, что дискета Коршилова и документы на последнюю сделку на месте…

Обстоятельно раскурил сигару, включил щетки-дворники. Дождь набирал силу…

Неизбежные контакты с медициной и милицией заняли у Емели остаток ночи и часть утра. Опустошенный и потерянный, он оказался на мрачных московских улицах. Что делать? Куда идти? Зачем жить?

Мозг как бы отключился. Подсознательно, помимо воли действовала примитивная программа: ноги шагали, он переходил улицы, сворачивал в переулки, прокатился несколько остановок на троллейбусе.

Прохожих, пассажиров было не так много, но он всем мешал: его толкали, дергали, ругали. Он не чувствовал боли, не слышал голосов, не замечал первых снежинок в морозном воздухе.

Перед салоном толпились телевизионные репортеры и газетчики, их машины заняли тротуар. Емелю никто не знал в лицо, и к нему никто не пристал. Он спокойно сел в машину Валерия, часы на приборной доске показывали 10:30.

Один из рекламных плакатов с именем Любови Стрешневой был сорван, от взорванного «Запорожца» не осталось и следа – все убрали, помыли, подчистили. Группа репортеров набросилась на вышедшего из салона криминалиста. Емеля поспешил отъехать от места, где рухнула и потеряла всякий смысл жизнь.

Он управлял машиной одной рукой, пальцы другой лишь слегка поддерживали руль, скорость не превышала 40 км/час. А куда он, собственно, едет?.. В аэропорт! Зачем… Ах да…

И все-таки, зачем?.. Руслан Иванович в Таллине… Давид Ахметович на пути в Санта-Крус-де-Тенерифе… Имеет право… Вокруг все было серым, впереди чадил миксер-цементовоз. Хотелось обогнать его, но все время кто-то мешал. Хотелось включить мозги, но в ржавом механизме что-то заело. Какая-то сила тянула его в аэропорт. Наконец он ловко обогнал цементовоз и тут же оказался перед таким же чудовищем, только еще хуже: на его колесах не оказалось фартуков, и вся грязь летела в лобовое стекло Емелиной машины.

Перед самым аэропортом дорога раздвоилась. Колонна миксеров ушла на стойку, а Емеля подрулил к сектору вылета, вышел из машины и зачем-то направился в зал ожидания.

Обычный гвалт, толчея, неразбериха. К общему шуму добавлялись объявления о прилетах-вылетах и бубнеж свисавших с потолка телевизоров.

Неожиданно Емеля наткнулся на автосправку – настенный динамик справочной службы. Нажал кнопку.

– Говорите! – прохрипел динамик.

– Рейс на Тенерифе 1233 вылетел?

Пока, прильнув ухом к динамику, ждал ответа, взгляд машинально остановился на экране ближайшего телевизора, на котором застыл портрет Руслана Ивановича Залеева.

«Очередное политическое убийство…» – скорбно объявил диктор. Из динамика справочной службы ответили: «Вылет рейса на Тенерифе состоялся по расписанию в 11:25».

Кто-то сзади оттолкнул Емелю. Он не отрывался от экрана. Картинки шоссе, леса, милиции, машины скорой помощи, санитаров с прикрытыми тряпкой носилками сопровождались голосом диктора: «Как мы уже сообщали, рано утром в шестнадцати километрах от Кольцевой дороги был найден изрешеченный пулями труп кандидата в депутаты Государственной думы, президента Русского Свободного банка Руслана Залеева. Из анонимных звонков стало известно, что накануне поздно вечером Руслан Залеев в обществе невысокого пожилого брюнета отъехал от аэропорта Шереметьево на красном “Москвиче”, после чего ужинал со своим спутником в ресторане “Седьмое небо”»…

Мозг включился мгновенно. Емеля посмотрел на часы – они показывали 11:35. Он достал из кармана вязаную шапку, кое-как напялил ее, поднял воротник и вышел из здания аэровокзала. Отыскал ближайшую телефонную будку, глянул по сторонам и набрал номер.

– В багаже рейса 1233 бомба… – Повесил трубку и, пряча лицо, смешался с толпой. На ходу снял шапку, куртку, изменил походку.

Пошел на стоянку и бросил их в багажник машины.

Вокруг телефонной будки уже рыскали оперативники.

Пилотскую кабину пронзали лучи солнца. Самолет набрал высоту и занял положенный коридор. Экипаж расслабился, стюардесса принесла на подносе кофе.

Вдруг командир насторожился и поправил на голове радиогарнитуру. Стал внимательно слушать. Бросил взгляд на второго пилота, повернулся к штурману.

– Бомба, – подтвердил радиосообщение штурман.

– Вас понял… Ложусь на обратный курс… Обеспечьте посадку… – сказал по-английски командир и выжал левую педаль.

«Боинг» поместили на дальней стоянке, его окружали машины экстренных служб. Пассажиров перевозили автобусами в здание аэровокзала. Вереница их уныло тянулась через низкий зал к стеклянной двери – границе, – за которой была охраняемая территория.

Из сливавшейся со стеной двери вышел Емеля, на него никто не обратил внимания. Он лениво рассматривал пассажиров.

Давид Ахметович крепко держал кейс и казался слегка удрученным. Когда кто-то взял его под руку и шепнул:

– Давид Ахметович… Просили передать…

…он не успел даже выразить недоумения, как уже был за дверью в полутемном служебном коридоре.

– Вот и все… Приехали… – Емеля перекрыл собою дверь, достал наручники и тут же вскрикнул – Давид Ахметович ударил его ножом и помчался вглубь коридора.

Емеля прикоснулся к ране и увидел на руке кровь… Опомнившись, бросился в погоню.

Дверь, транспортер с чемоданами… Давид Ахметович задел грузчика, но тот даже не повернулся в его сторону… Емеля старался не отставать.

Склад, доверху наполненный коробками и ящиками… Клетки с животными… Где мог, Емеля сокращал путь, выигрывая секунды, но силы его быстро терялись.

Лестница… Подвал с инженерными коммуникациями. Прыти и легкости, с какой бежал Давид Ахметович, мог позавидовать каждый. Вот он крутанул какой-то вентиль, отрезая себя от преследователя тугой струей пара, но просчитался!.. Совершенно неожиданно Емеля выскочил с другой стороны и оказался почти рядом. Давид Ахметович метнул нож, но промахнулся.

Емеля задыхался, все трудней было ему вести преследование.

По длинной железной лестнице Давид Ахметович поднимался вдоль кирпичной стены. Последняя ступенька привела его в короткий, запачканный строительным мусором коридор, упиравшийся в закрытую дверь. Он оглянулся. Преследователь преодолевал лишь первые ступени, но в его руках был пистолет, и это подстегнуло Давида Ахметовича.

Он помчался по коридору и бросился на дверь, та распахнулась с треском, и он исчез… Дверь вела в никуда…

Емеля подбежал к двери и остановился на пороге. С уровня третьего этажа открывалась панорама стройки – аэропорт расширялся, – а внизу, как раз под дверью, в жерле вращавшегося миксера дергался, прыгал раскрывшийся кейс и лакированная черная туфля, немногочисленные бумажки витали по сторонам. Наконец что-то хрустнуло, кейс переломился сразу в нескольких местах и исчез в гигантской бетономешалке вслед за своим новым хозяином. И в этот момент ожидавший очереди бетоновоз вздрогнул, хорошо газанул и отъехал, а его место занял выползший из-за угла другой…

Емеля прислонился к стене, силы покидали его.

На распахнутой двери висела