Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

Ладно Киримия, но Нагиса до сих пор казался мне довольно близким человеком, что, признаться, меня смущало.

С Нагисой я в последний раз виделась тем самым вечером, когда мы беседовали с решившим поделиться информацией Канэдой. В тот вечер случилось сразу несколько важных событий подряд. Рассказ телохранителя Домори доказал невиновность Хины, а потом я еще и узнала, как именно она воспользовалась полученными по страховке деньгами. В довершение всего мне позвонили из полиции и сообщили о смерти матери.

А после связь с Нагисой вдруг оборвалась.

Интересно, может быть, он сердится на меня? Ведь я решила не публиковать признание Канэды, пусть оно и доказывало невиновность моей сестры. Или, может, парень просто утратил интерес к делу Хины? Правда вскрылась и к тому же стала достоянием общественности даже без нашего участия.

Я заметила, что отсутствие сообщений от Нагисы почему-то меня беспокоило, я даже как будто успела соскучиться по нему. Пока мы вместе искали информацию, я хоть ненадолго, но могла почувствовать себя студенткой, могла ощутить то же веселье, что и Марин.

Совсем обнаглела.

Щеки вдруг обожгло, и я принялась бранить себя. Что я себе возомнила? Решила, что могу выстроить с ним какие-то отношения? Да он даже без маски меня никогда не видел! Как будто я смогу быть такой же, как другие…

– Извините…

Услышав голос, я подняла голову. У стойки стоял крупный парень. Пока я пыталась собраться с мыслями, Канума поднялся из-за стола и ответил, не дожидаясь меня:

– Сейчас-сейчас!

Занятия уже успели начаться, а я и не заметила.

Нет, так не годится. Я поспешно закрыла базу данных. Нужно сосредоточиться на работе! Мне стоило быть благодарной уже за то, что меня сюда приняли. Встряхнув головой, я избавилась от лишних мыслей.

– Прошу прощения. Чем могу помочь?

Я бросилась к стойке, но задела стол и уронила лежавшие на нем документы. Под ногами разлетелась кипа из нескольких десятков листов с данными о месте трудоустройства наших выпускников. Проклиная себя за неуклюжесть, я склонилась над полом.

А в следующий миг буквально застыла.

* * *

Сагами заметил обращенный к морю дом по дороге из школы.

Недовольный тем, что никак не мог приблизиться к воображаемому Усивакамару, он не находил в своей жизни никакого смысла.

Это старое здание чем-то привлекло внимание Сагами. На первом этаже располагалось какое-то заведение, которым заведовали жильцы дома, а на втором, по всей видимости, были комнаты, где и жили хозяин этого заведения с семьей. Пока он смотрел на дом, остановив свой велосипед, оттуда показалась девочка, учившаяся, должно быть, в последних классах начальной школы. Она вышла совершенно одна, задорно размахивая тонкими ручонками.

Как только он ее увидел, парня словно громом поразило. Он стоял, больше не в силах отвести от нее взгляд.

Девочка, даже не замечая замершего на месте Сагами, вошла в двери заведения на первом этаже. В таком возрасте она вряд ли могла сама пользоваться подобными услугами, так что школьница, скорее всего, принадлежала к семье владельца.

С тех пор Сагами всегда останавливался напротив этого здания по дороге в школу или домой и искал глазами ту девочку. Временами он находил ее, временами – нет. Сагами бессознательно радовался, когда удавалось увидеть ее хотя бы издали. Он сам не знал почему, но радовался.

Что же это было за чувство? Тогда разум Сагами был словно расколот надвое: Усивакамару и та девочка. Две глубокие тайны, что вечно останутся неразрешимыми, от которых он был не в силах отказаться.

Наконец и девочка заметила присутствие Сагами. Она приблизилась к нему без малейшего страха. У нее были большие и добрые глаза, как у теленка. Она спросила, что он тут делает и почему постоянно смотрит на ее дом. Нет, она не допытывалась – девочке, видимо, и правда было просто интересно.

Сагами постыдился прямо сказать о своем интересе к юной собеседнице. Поэтому он ответил, что его интересует бизнес ее отца.

Ответ парня порадовал девочку. Она очень гордилась папой и его заведением, поэтому много рассказывала Сагами об отце и его работе. Ее профиль казался ему таким же прекрасным, как с легкостью разящий мечом Усивакамару.

Сагами начал нарочно ходить к дому у моря, чтобы снова встретить ту девочку.

Завидев парня из окна своей комнаты на втором этаже, она обязательно выбегала к нему на улицу. И каждый раз с энтузиазмом рассказывала ему о работе отца. Сагами общался с ней ничуть не менее увлеченно. Поначалу он влюбился лишь в ее профиль, но постепенно и ее разговоры стали все глубже проникать в его мысли. Знала она много и рассказывала весьма умело. Ему хотелось слушать ее вечно, но и задерживаться до поздней ночи было нельзя. Сагами обреченно поднимался на ноги – и уже с этого момента с нетерпением ждал их следующей встречи.

Иногда он видел, как девочка играла около дома, но не одна, а с сестрой. Тогда Сагами ужасно расстраивался и молча уходил, даже не пытаясь ее окликнуть. Ему нужна была только она. Он хотел остаться с ней наедине.

Что же это было за ощущение?..

Он, конечно, догадывался, но не был уверен в правильности этих предположений.

А потом произошло это.

Однажды он, как обычно, пришел к ее дому, но девочка встретила его без привычной радости – ее брови были хмуро опущены, а по мокрым щекам катились крупные слезы.

Ему показалось, что сердце вот-вот разорвется. Он спросил, что случилось, и заметил, как дрожит его голос.

«Ничего», – ответила она с совершенно красным лицом.

Было совершенно очевидно, что она соврала. Немного подумав, Сагами сделал вывод, что девочку, должно быть, отругал отец. Неизвестно за что, но, похоже, любимый папа поднял руку на дочь.

Вот почему она плакала.

Глядя на усиленно трущую глаза девочку, Сагами вдруг со всей ясностью осознал, что больше не хотел видеть ее слезы. И ради этого парень был готов на все.

Для него это оказалось полной неожиданностью, но он точно знал, что охватившие его чувства и называют любовью.

Он давно уже понял, что чувствует совсем не так, как обычные люди. Он никогда не видел других людей, так же восхищавшихся Усивакамару. Но для него мужчина из ночных видений был непреложным ориентиром, и Сагами думал, что ничто не может быть важнее его. Даже та самая любовь, которую так превозносили буквально все на планете. Вот почему он так легко убил родную