Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

великим, тебе надо заглянуть под каждый камешек, почти как детективу. Рассмотреть все возможности. Как ни прописывай героев, они должны действовать естественно.

– А ты чертовски проницателен.

– Помнишь кладбище? Ты назвал меня убийцей. А я сказал, что не убивал племянника. – Он взял бутылку и налил нам еще виски. – Я хочу сказать, Глазго, что, возможно, мы оба правы.

Мы очень долго смотрели друг на друга. Сначала я не понял, что он имеет в виду… а потом до меня дошло. Откровение не ударило как молния, а скорее просочилось внутрь, наполняя все изгибы извилин, будто черная вода, льющаяся в легкие утопающего.

Дэвид Дентман откинулся на спинку стула. Его лоб взмок от пота. Он поднял стопку и посмотрел на нее так, словно это последний напиток в его жизни.

– За отцов, – проговорил он.

Когда явился Адам, я все еще сидел за столиком Дентмана, хотя сам он покинул бар уже давно. Брат подошел ко мне сзади и положил руку мне на плечо.

От неожиданности я подпрыгнул на стуле, едва не уронив полупустую бутылку мерзкого виски на пол, где оно бы наверняка прожгло доски.

– Кто прошел по твоей могиле? – спросил Адам.

– Забудь.

– Все в порядке?

– Все просто отлично, – сказал я, выдавив улыбку. – Садись. Выпей с младшим братом, пока он не укатил в солнечную Калифорнию.

Адам сел, взял бутылку и скривился.

– Это что за дрянь?

Я подтолкнул к нему пустую стопку. В музыкальном автомате заиграла песня Спрингстина – завыла губная гармошка.

– Просто пей.

Мы промолчали почти весь вечер: думали о многом, а в словах не нуждались.

Так и бывает у братьев.

Эпилог/Пролог. Мы – точка на карте мира

Мы превратились в точку на карте мира. Вы видите нас. Проблеск на нарисованной дороге во вспышках серебристого света и тучах выхлопов вписывается в повороты, катит по бегущим вниз серпантинам – вперед и вперед, одна на целые мили. Возможно, так и было. Маленькая хонда ехала дальше и дальше, увозила тяжесть нашего бегства, прогнувшись настолько, что иногда царапала днищем дороги.

Присмотритесь, и вы увидите нас – меня за рулем, в темных очках. Мои волосы недавно подстрижены, подбородок чисто выбрит. Я превратился в Тома Круза, Тома Сойера. Рядом со мной Джоди, слушает по радио Тома Пети[140], Шерил Кроу[141] и Better Than Ezra[142]. Она тоже в темных очках. У нее гладкое, гибкое, юное тело, благоухающее мылом и чистотой. Дни были длинными и солнечными, ночи – прохладными и приятными. Земля, расстилавшаяся вокруг, казалась нетронутой и новой, и мы тоже чувствовали себя такими. Все – абсолютно все – дышало свежестью.

Время от времени я глядел в зеркало заднего вида, вспоминая, как брат и его семья смотрели нам вслед, когда мы выехали из тупика и направились прочь из Уэстлейка. Они махали нам – опечаленные, с разбитыми сердцами – и надеялись, что мы найдем новую жизнь. На прощание все обнялись. Веди себя хорошо, братишка. А теперь мы ехали по невесть какому округу отдаленного штата, а маленький провинциальный Уэстлейк превратился в смутное, призрачное воспоминание. Подумав о нем, я сразу же увидел родных, махавших нам в прямоугольнике зеркала.

Мы останавливались в придорожных забегаловках – в богом забытых городках и воображаемых королевствах. Ели жирные гамбургеры – толстые, как библия, – и втягивали через трубочку молочные коктейли с жадностью ярмарочных чемпионов.

Первую ночь мы провели в маленьком мотеле на главном шоссе. Небо усыпали тысячи звезд, и некоторое время мы просто простояли на парковке, задрав головы. Вместе помылись под вонявшим плесенью душем и занялись любовью на неудобной кровати. Когда Джоди заснула, я опять выскользнул наружу, чтобы снова поглазеть на небо.

Если вы понимаете, к чему все идет… или думаете, что понимаете, и вам это нравится – закройте глаза. Давайте. Не смотрите больше.

Другая ночь – в пустынной части страны. Я проснулся с криком, застрявшим в горле.

– Что такое, милый?

– Кошмар, – выдохнул я.

– Расскажи.

– Мне приснилось, что мы были героями моей книги, – ответил я.

– Ты весь вспотел. Иди ко мне.

Джоди прижимает меня к себе, чтобы доказать, что она реальна, но мысли все равно крутятся в голове. Это все не настоящее. Не обманывай себя. Таких прекрасных финалов не бывает. Это был голос психотерапевта из моего детства. Тогда, на плывущей лестнице, ты сошел с ума, и Джоди этого не вынесла. Она ушла от тебя, Трэвис, а ты так и не нашел мальчика и сломался. Подсказок хватало – они были повсюду. Вот истина за вымыслом. Вот чистота. Все, что случилось после того дня, – фантазия полного сожалений писателя, который должен был поступить иначе и теперь исправляет ошибки как может: переписывает историю. Не обманывай себя.

Не обманывай себя.

Мы ехали много дней и разгоняли скуку, подпевая нескольким радиостанциям, которые здесь ловили. К западу от Месса-Верде – на выезде со старого шоссе 666 – раздался гулкий удар, похожий на выстрел. Вся машина содрогнулась. Не останавливаясь, я почувствовал, что днище хонды скребет по дороге. Джоди встревожилась.

– Прокололи шину, – сказал я.

– Здесь?

Вокруг были только горы и лес. Нам уже полчаса не попадались другие машины.

Я сказал:

– В багажнике есть запаска.

Я остановился на обочине. Открыл багажник и следующие двадцать минут вынимал из него наши вещи, чтобы поднять панель и достать шину. (Одежда, которую мы туда засунули, свалялась так сильно, что пришлось выкладывать ее на обочину.)

Джоди гуляла по шоссе, пока я приподнимал хонду и менял шину. На Среднем Западе чертовски жарко – даже на такой высоте. Когда я закончил, промокшая от пота футболка липла к телу.

Я помахал Джоди – фигурке на шоссе. Ее силуэт плыл в волнах жары, исходивших от асфальта. На секунду она и вовсе исчезла.

Мы решили остановиться на ночь в первом придорожном мотеле, который попадется на глаза.

– Утром я сделаю несколько звонков и найду новую шину, – пообещал я.

Напротив мотеля была семейная закусочная «Яблочный вареник» – стояла на склоне поросшей елями горы. Там мы и поужинали. Я заказал бутылку их лучшего вина, оказавшегося девятидолларовым пино-нуар. Еда была домашней, все блюда – жареные. На десерт мы съели одну порцию орехового мороженого и выпили целый кофейник.

– Тебя что-то тревожит, – сказала Джоди посреди десерта. – В чем дело?

– Давай не будем об этом…

– Трэвис, что случилось?

– Я просто хочу любоваться тобой.

– Как мило! – Она сжала мою руку. – Но что случилось?

Я посмотрел мимо нее – в окна, выходившие