Осколок рая - Ник Картер

на него. Судя по всему, это и был Большой Эл. У него было плоское, лоснящееся красное лицо, как у зазывалы на карнавале, но он не выглядел особо впечатленным от вида чернокожего мужчины в камуфляжной форме, слоняющегося вокруг его витрины.

– Просто размышлял о жизни, – сказал Эб.

– Вот, значит, как, Алек Гиннесс? – Большой Эл прикусил ноготь большого пальца; его зубы заскрипели по окаменевшей эмали. – Может быть, ты решаешь, что из товаров хочешь купить?

Эбенезер улыбнулся.

– Да нет, мне ничего не нужно.

– Тогда я любезно попрошу тебя свалить отсюда к чертовой матери.

Эбенезер рассмеялся.

– И машину свою прихватить, да?

– Угадал. Мне не нужны отпечатки твоего носа на моем стекле.

Все еще посмеиваясь, Эб вернулся к машине. Большой Эл смотрел ему вслед. Эб сел за руль и завел «Олдс». По радио заиграла «На пороге уничтожения» Барри Макгвайра. Он повернул регулятор громкости и выехал со стоянки, направляясь туда, откуда приехал.

7

Когда Минерва и Мика добрались до скалы, уже почти стемнело. Они остановились в двадцати метрах от ее южной стороны.

Она была черной, как обсидиан, с острыми, как граненое стекло, выступами, неуязвимыми для ударов ветра и дождя. Ее отвесная поверхность поднималась почти на двести метров – и только там, вдалеке, виднелась плоская вершина. Мика задумался, смогут ли они вообще подняться, а если и да, то стоит ли это делать? Они обогнули скалу и направились на восток, стараясь держаться от нее на расстоянии; шагали по вязкому песку, устилавшему склон.

Угасающие лучи солнца омывали лес, но не освещали сам монолит, как будто он поглощал солнечный свет.

Полчаса ушло на то, чтобы обогнуть скалу с восточной стороны. Монолит был высечен остро, с углами почти настолько же четкими, как у небоскреба. Другая сторона скалы еще сильнее напоминала черное зеркало, которое вместо того, чтобы отражать, поглощало отражения всего, что находилось перед ним.

Солнце скрылось за елями. В лесу стояла тишина. Единственный звук исходил от самой скалы: низкое жужжание, словно за ее безликой поверхностью копошились триллионы мух.

– Ужасное место, – сказала Минерва, стоя за плечом Мики. Мика не мог не согласиться. Его всегда пугали подобные места: они будто хранили в себе память о неизведанных человеком ужасах, которые много столетий обитали где-то внутри, удерживаемые породившей их злобной силой.

Но никаких доказательств присутствия чего-то противоестественного они не обнаружили: ни жертвенного алтаря, ни открытых могил, ни разлагающихся черепов, насаженных на пики. Только суровая скала и исходящий от нее устрашающий холод.

Они наткнулись на что-то вроде входа: провала в виде перевернутой буквы V, высотой около шести метров. Внутри ничего не было видно. От стен исходил еще более сильный холод, и предплечья Мики покрылись гусиной кожей. Он достал из рюкзака фонарик и посветил в расщелину. Луч не давал никаких указаний на то, как далеко простирается проход и куда может привести.

– Думаешь, дети там? – спросила Минерва напряженным голосом. – Может, стоит сначала осмотреть всю…

– Это то самое место, Минни.

– Да. Похоже на то.

Расщелина была шириной метра в полтора у основания, но быстро сужалась, и им пришлось пригнуться, чтобы попасть внутрь и обнаружить пещеру, вырубленную в скале. Луч фонарика высветил россыпь гальки на неровном полу. С потолка свисали отложения минералов: длиной с полметра, а то и больше, но тонкие, как соломинки для газировки. Такие странные каменные сосульки. Одна из них шаркнула по макушке Мики; по ощущениям это напомнило наждачную бумагу. Камень здесь был влажным, с текстурой попкорна, и оттого казалось, будто их окружал огромный обнаженный мозг.

Туннель шел под едва заметный уклон. Воздух был спертым, с привкусом щелочи – как от горячего асфальта после грозы. Мика провел лучом по стенам и потолку. Поверхности были такими гладкими, будто их обработали шлифовальной машиной. Дыхание Мики и Минервы наполняло тесное пространство, создавая вибрации, ощутимые для чувствительного аппарата внутреннего уха.

Над головой раздался тихий скрежещущий звук. Мика остановился. Минерва уткнулась ему в спину и пронзительно вскрикнула. Он прижал палец к губам. Наверху кто-то двигался – какой-то влажный, склизкий червь. Или черви… Мика поднял луч к потолку пещеры – и Минерву передернуло от отвращения.

Потолок был покрыт бурлящей массой. Скальную породу устилали полчища угреобразных существ. Бледно-желтые, цвета маргарина или жировой ткани удаленной опухоли, каждое примерно восемь сантиметров в длину. Их тонкие, как карандаш, головы (или что-то напоминавшее голову) походили на колокольчики, а хвосты украшали многочисленные жгутики. Тысячи их извивались на своде пещеры.

– Протеи, – тихо произнес Мика. – Разновидность саламандр. Они не водятся в этой части света.

Существа сбивались в большие шары размером с грейпфрут. Шары раскачивались, угрожая упасть и шлепнуться на пол – или прямо на их запрокинутые лица.

– Что, черт возьми, они делают?

– Размножаются, – сказал Мика.

Они прошли под протеями вглубь пещеры. Луч фонарика скользнул по… Мика тут же вернул свет обратно. Да, ему не показалось: это заколка для волос. Тускло-розовая. Такие носят маленькие девочки. Например, малышка Расмуссен.

Пещера сужалась, и вскоре им пришлось идти гуськом. Минерва ухватилась за шлевку на поясе Мики. Темнота надвигалась на них, почти осязаемая. Мика представил, что, если выключить фонарик или в нем внезапно сядут батарейки, она заскользит прямо по ним, проникнет внутрь, облепит их глаза и проникнет между губами. Хищная тьма в поисках жертвы… Он споткнулся и оперся рукой о стену, чтобы не упасть. Здесь, так глубоко внутри пещеры, камень был теплым и скользким, как плоть спящего великана.

В паре метров впереди пол обрывался вниз. Луч фонарика выхватывал пылинки, кружащиеся в непроглядной тьме.

– Подожди, – сказал Мика.

Они подошли к краю пропасти. Там было достаточно места, чтобы присесть на краешек. Мика посветил фонариком вниз. На почти вертикальной скале внизу он не увидел никаких выступов. Можно было разве что спрыгнуть с очень большим риском для жизни: высота, как прикинул Мика, составляла не меньше десяти метров. Внизу была впадина шириной метра в три. Мика разглядел в ней вход в туннель – еще более узкий, чем пещера, через которую они прошли: около полутора метров в высоту и метра в диаметре. Должно быть, он вел еще глубже внутрь скалы.

По краю обрыва спускалась веревочная лестница – крепкая, но старая, с истертыми от времени деревянными перекладинами. Мика посветил фонариком вверх. Метрах в двух над ними нависал свод пещеры, а внизу были только пропасть, обрыв и вход в туннель.

– Кто и зачем повесил здесь лестницу? – спросила Минерва.

Мика хмыкнул. Это был