Кровавые деньги - Фергюс Хьюм

– Может, дам, может, не дам. Упаси боже, чтобы я кого-то осудил несправедливо. Но и у христианской терпимости есть предел. И я удивлен, Элисон, что ты готова встать на его защиту. Я думала, он тебе не нравится.

– Не нравится, отец, равно как и Джиму. Но ты должен выслушать его точку зрения. Конечно, я не знаю, что он сделал…

– Об этом узнает весь мир, когда у меня не останется никаких сомнений, – гневно перебил дочь мистер Уэлдон. – Надо же так обмануться в человеке, так обмануться!

Будучи в столь воинственном состоянии духа, миссионер без восторга встретил известие о том, что к нему явился исследователь. Меркеру явно не повезло – человек, на которого он хотел повлиять, был настроен крайне враждебно. Услышав в коридоре голос Меркера, Нгвам ринулся в свой подвал и не казал оттуда носа, пока не убедился, что его бывший тиран ушел. Долго Меркер в доме не пробыл. Мистер Уэлдон отправил его в свою спальню-гостиную и там, за закрытой дверью, провел с ним короткую, но гневную беседу. Проходя в свою комнату на том же этаже, Элисон услышала возмущенный голос отца, хотя слов не разобрала. Они явно были весомыми и разящими, потому что исследователь с силой распахнул дверь и, мрачный от ярости, спешно спустился по лестнице. Кроме того, как показалось Элисон по его осунувшемуся лицу, он выглядел весьма испуганным. Донна Кристина, как обычно, начеку, поспешила за ним из дома и не возвращалась около двух часов. Потом она все же появилась – бледная и явно не в себе.

– У Пола неприятности, – сказала она Элисон, случайно встретив ее на лестничной площадке. – Твоему отцу наговорили о нем много лжи, и Пол очень расстроен.

– Что за ложь? – с любопытством спросила девушка. – Наверное, что-то ужасное, раз возник такой переполох.

– Мне не так много известно, сеньора, но то, что известно, приятным не назовешь. Конечно, Пол может постоять за себя. И все же, – она прижала руку к сердцу, – мне дурно, совсем дурно.

– Не лучше ли вам прилечь?

– Я прилягу на полчасика – успокоить нервы. На ночь придется принять снотворное, иначе не сомкну глаз. Я просто потрясена бедой, в которую попал Пол. Вы можете меня понять, сеньора: только представьте, что оболгали мистера Карвера, – каковы были бы ваши чувства.

– Могу, – мягко согласилась Элисон, тронутая подобным обращением. Какой бы ни была донна Кристина, она была влюблена и страдала за своего возлюбленного. – Я вас понимаю. Все придет в норму.

– Да! Да! Так и будет – если ваш отец поможет Полу.

Она с мольбой посмотрела на Элисон.

– Уверена, что отец поступит совершенно правильно, – решительно заявила Элисон. – А еще я уверена, что ни вы, ни мистер Меркер не хотите, чтобы он поступил иначе.

– Разумеется. Разумеется. Просто правда у всех разная. Одни люди видят одно, другие – другое. Это очень тяжело, жутко, невыносимо. – Донна Кристина прижала руки ко лбу. – Мне страшно оставаться одной. Может быть, заглянете на пару часиков ко мне в спальню и посидите со мной, мисс Уэлдон?

– Мне жаль, но не получится. Мы с мисс Сендел и мистером Карвером идем сегодня в театр и вернемся не раньше одиннадцати. Попросите миссис Кроншоу. Ей ведь все равно, где раскладывать пасьянс: в вашей спальне или гостиной.

– Да! Да! – донна Кристина с готовностью ухватилась за это предложение. – Прекрасная идея. Я обязательно попрошу миссис Кроншоу. А потом, когда приму снотворное, она уйдет, а я просплю до утра. – Она поднялась на несколько ступенек и снова остановилась. – Мне бы так хотелось увидеть вашего отца, когда он успокоится, и заверить его: у Пола самые лучшие намерения. Мисс Уэлдон, вы не попросите его принять меня сегодня вечером между восемью и девятью часами?

– Почему вы не попросите его сами?

– Он по какой-то причине, мне совершенно неизвестной, так зол на Пола, что не станет меня слушать. Попросите его принять меня в девять.

– В девять к нему придет этот молодой африканский вождь, – быстро ответила Элисон. – Лучше постучите к нему в восемь. Я скажу, что вы хотите с ним поговорить.

– О, спасибо, спасибо. Удивительно, что ваш отец имеет дело с этими черными чудовищами. Сначала этот жуткий маленький Нгвам, а теперь Фодио, который хочет испортить планы Пола.

– Про планы мистера Меркера я ничего не знаю, – резко ответила Элисон. – Я также не знаю, из-за чего весь этот переполох, потому что отец мне говорить об этом отказывается. Что до его общения с чернокожими, вы забываете: он миссионер и общается с ними по делу.

– Значит, всю свою доброту он оставляет для язычников, – огрызнулась донна Кристина, – и не делает никаких поблажек моему бедному Полу.

После этой раздраженной речи она медленно поднялась по лестнице в свою комнату на втором этаже.

Слова донны Кристины наполнили Элисон таким любопытством, что она сразу же отправилась к отцу – узнать, что произошло между ним и исследователем. Но мистер Уэлдон отказался говорить на эту тему, сказав лишь, что его подозрения относительно Меркера подтвердились. Он также отказался встречаться с донной Кристиной, заявив, что сказанное ею не изменит его мнения. Наконец, он велел дочери отправиться в театр и развлекаться вместе с мисс Сендел под крылом мистера Карвера, а его оставить со своими миссионерскими делами. Получив столь категоричное указание не вмешиваться в дела, которые ее не касаются, Элисон удалилась и до конца дня отца не видела – он заперся в своей комнате и беспрестанно писал. Он, конечно, пришел ужинать, но ел мало и отмахнулся от Джима, когда тот спросил, что его беспокоит. В чем бы ни заключалась причина, дело явно было серьезное – молодые люди редко видели миссионера таким взволнованным. Но поскольку мистер Уэлдон упорно держал язык за зубами и на вопросы отвечал с раздражением, пришлось оставить его в покое.

Мисс Сендел, милейшая старая дева и одна из самых жизнерадостных обитательниц Бан-хауса, приглашение развлечься приняла с восторгом. Но по доброте душевной она сожалела, что остальные постояльцы не могут составить им компанию.

– Хотя, думаю, переживать особенно не о чем, – болтала мисс Сендел, маленькая и похожая на птицу, ясноглазая и внимательная. – Донна Кристина нездорова, и миссис Кроншоу обещала посидеть за пасьянсом у ее постели, чтобы той не было скучно, пока не примет сонное снадобье. Ваш дорогой отец, милая моя, скорее всего, будет весь вечер писать в своем кабинете, видимо, у него работы невпроворот. Что касается миссис Ботторт и слуг, их, надо полагать, как обычно, развлечет этот странный маленький негр.

– Нет, – неожиданно ответила