Тайна трех зеркал - Анна Александровна Завгородняя

могло бы удовлетворить ваших родных в случае, если бы я принял решение пойти дальше этого признания, но я не хочу и не могу больше держать в себе эти чувства. Даже несмотря на то, что понимаю: своим признанием я ставлю вас в неприятное положение и…

Я не позволила ему договорить. Накрыла ладонью твердые губы куратора и покачала головой:

– Много лишних слов, господин Горич. Вам это несвойственно.

Он поднял руку и обхватил пальцами мое запястье. Затем отнял мою руку от своих губ и секундой позже поцеловал тыльную сторону ладони, а я вздрогнула от неожиданности и ощутила, что краснею. Кровь прилила к лицу, лавиной потекла по венам. Сердце забилось быстро-быстро, но я заставила себя успокоиться.

Да, за стенами этого дома стремительно опускались сумерки. Возможно, они уже перетекли в ночь и совсем рядом появилась тень. Возможно, уже скоро нам предстоит сражаться с ней. Даже не нам, а Милошу, потому что от моей магии нет никакого толку в этой борьбе. Но я была уверена, что Горич справится и не отдаст меня смерти. Не отдаст меня Аврату.

Во взгляде Милоша появилось нечто новое. Он посмотрел на меня, и глаза его вспыхнули надеждой, а затем я, зажмурившись, приподнялась на носочки и потянулась к его губам, разрушая все преграды между нами, действуя по порыву сердца. Секунда, другая… Я успела испугаться. Успела подумать, что буду отвергнута, когда ощутила его губы, такие твердые, такие теплые и нежные, что голова пошла кругом, а бедное сердце застучало еще быстрее. Руки Милоша обхватили мою талию. Он бережно притянул меня к себе, продолжая целовать, а я сделала то, что так хотела – запустила пальцы в его волосы, прогибаясь навстречу сильному телу, отвечая на поцелуй, ставший из нежного жадным, почти властным и таким упоительно-волнующим, что по всему телу пробежала дрожь.

Я знала, что, должно быть, поступаю плохо. Ой, не этому меня учили няньки, гувернантки, матушка и преподаватели в академии! Я ведь должна всегда помнить о чести, а тут сама прыгнула в объятия мужчины! Вот только мне не было стыдно. Напротив, ощущая губы Милоша, его осторожные, но такие волнующие и жадные прикосновения, я осознавала, насколько это правильно. Я словно была на своем месте, рядом с человеком, который был частью меня, моей половинкой, моей судьбой.

И осознание этой правды оказалось таким важным, что я более не сомневалась ни в себе, ни в Милоше.

* * *

Тамара сидела на подоконнике, когда внизу показался черный экипаж. Кошка сразу узнала и карету, и того, кто вышел из нее. Один.

– Князь? – проговорила она и, приподнявшись, уперлась передними лапами в прохладное стекло.

Но где Лиза? Почему он приехал без нее?

Кошка взволнованно заметалась, спрыгнула на пол и бросилась к двери. Спустя минуту дверь открылась, и в покои Лизы вошла служанка, неся постельное белье. Воспользовавшись моментом, Тома прошмыгнула, выскочила в коридор и бросилась прямиком в сторону лестницы, ведущей вниз.

Она должна была узнать, где Лиза и что с ней. Отчего-то волнение не отпускало, и Тамара спешила так, что едва не попала под ноги суетливому лакею, полирующему вазу в нише и отошедшему на миг назад, чтобы полюбоваться делом рук своих. Услышав вдогонку приглушенные проклятия, кошка продолжила бежать и застыла лишь на лестнице, когда увидела, что князь уже в холле и, помимо дворецкого, его встречают супруга и младшая княжна Мария.

– Дорогой! Где Елизавета? – спросила княгиня Елена, взирая на супруга.

Кошка принялась медленно спускаться, держась так, чтобы не оказаться замеченной раньше времени. Тома помнила, что княгиня Вяземская ее, откровенно говоря, недолюбливает, а потому не спешила показываться ей на глаза. И тем не менее она хотела узнать, где Елизавета и все ли с ней в порядке.

– Дорогая, если желаешь поговорить, давай пройдем в мой кабинет, – предложил Павел Феоктистович немного устало.

– Желаю, – тут же отозвалась Елена Романовна.

Князь отдал дворецкому шляпу и плащ, а затем махнул рукой, указывая супруге на лестницу. Тома, опомнившись, метнулась тенью вверх и первой была у двери в кабинет. Услышав приближающиеся шаги, она спряталась за углом, а когда супруги подошли, попыталась прорваться под ногами хозяев дома, но была замечена и поймана князем Павлом.

– Боги, выброси ее отсюда! – поджала губы Елена Романовна, заметив кошку, которую ее супруг взял на руки.

– Это кошка Лизы, – напомнил ей князь. – И мне она не мешает.

С этими словами он вошел в кабинет, продолжая держать Тому на руках и поглаживая ее по густой блестящей шерстке. «У него грязные руки, – вдруг подумалось кошке. – Это же придется снова вылизываться потом!»

Она тут же поразилась ходу собственных мыслей, которые были бы уместны в голове простой кошки, но не в ее. На миг Тамаре стало дурно. В который раз она поймала себя на том, что все больше думает как зверь и все чаще ведет себя соответственно облику, в котором застряла так надолго. «Если это продлится еще какое-то время, боюсь, я потеряю себя», – подумалось Томе.

Когда Вяземский опустил ее на диван, кошка с блаженным видом, продолжая играть свою кошачью роль, свернулась клубком и сделала вид, будто спит. Елена Романовна присела на стул и с недовольным видом посмотрела на любимицу дочери.

– Нет, все же кошек не люблю. Другое дело – собаки. Преданные и…

– Ты хотела спросить о Лизе? – прервал рассуждения супруги князь.

– О да. Где она, позволь спросить? За окном уже вечер. Неужели до сих пор на практике?

– Нет. Она осталась в доме Петра, своего отца, – ответил Павел Феоктистович, и Тома, услышав его слова, едва не выдала себя, вскинув голову и уставившись удивленным взором на говорившего.

К ее счастью, князь смотрел только на супругу и не заметил странного поведения кошки. А Тамара была только рада. Навострив уши, она снова опустила голову, старательно изображая привычное для любой кошки состояние сна.

– Но почему, Павел? – возмутилась Елена Романовна. – Почему ты позволил ей там остаться? И почему ты… – Княгиня замолчала, только теперь осознав, что именно сказал супруг. – Ты сказал «в доме Петра, своего отца»?

Павел Феоктистович со вздохом кивнул.

– Но почему, почему?!

В голосе княгини Вяземской прозвучало удивление, немного обиды и страх. Она всплеснула руками, поднялась на ноги и тревожно прошлась по кабинету, явно не находя себе места.

– Она знает, – произнес Павел Феоктистович.

– Боги! – Княгиня развернулась к супругу. – Ты не мог рассказать ей правду! Зачем?!

– Мне пришлось. Это долго объяснять, но поверь, Елена, была бы моя воля, Лиза никогда