Тайна трех зеркал - Анна Александровна Завгородняя

Я так и не разжала объятий, зато открыла глаза, понимая, что тень исчезла. В комнате стало тепло, почти жарко после отхлынувшего холода.

– Милош! – позвала я его, радуясь тому, что он коротко вздохнул и на этот раз остался в сознании.

Выбравшись из-под некроманта, я помогла ему сесть, привалившись спиной к широкой ножке письменного стола. Горич закрыл глаза и некоторое время просто дышал, тяжело и отрывисто, будто после долгого бега. В его руке по-прежнему оставался нож, запирающий кровь, а я сидела рядом и не могла отвести от его лица пристального взгляда.

– Утром… – произнес некромант, – утром мы отправимся домой к Лехно. Необходимо отвлечь его, чтобы дом пустовал.

– Но он и так должен быть на работе, – сказала я, разрываясь от желания поцеловать спасителя и понимая, что он слишком вымотан, чтобы можно было позволить это себе.

– Он не всегда находится в отделе. А мы не можем рисковать. Полагаю, его дом переполнен защитными заклинаниями и артефактами. Но нам надо найти третье зеркало. – Джарганец тяжело вздохнул и посмотрел мне в глаза. – Тень словно становится сильнее. Сегодня я отдал больше, чем мог.

Он закашлялся и угрюмо улыбнулся, будто бы недовольный самим собой.

– Вы снова спасли меня, – прошептала я.

– Утром, когда мы встретим Лехно, вы не скажете ни единого слова о том, что случилось сегодня, – проигнорировав мою благодарность, произнес некромант.

– Как скажете, господин Горич. Я сделаю все, что вы велите.

Он повел плечами, словно проверяя силы. Затем улыбнулся и сказал:

– Милош.

– Что? – искренне удивилась я.

– Зовите меня по имени, Лиза. Мне кажется, нам давно пора забыть условности, хотя бы когда мы находимся наедине.

С этими словами мужчина тяжело поднялся на ноги и ухитрился протянуть мне руку, предлагая помощь. Я руку не приняла, понимая, что он обессилен. Милошу нужен был целитель, чтобы восстановиться, а значит, мы должны были ехать. Этот дом и кабинет дядюшки Петра (я все никак не могла назвать его отцом) не защитит меня. Оставалось надеяться, что Горич развеял тень и до следующей ночи мы в безопасности.

– Вы не отпустили своего кучера? – спросила я, глядя, как куратор пытается стоять ровно.

– Нет. Урош будет ждать столько, сколько понадобится.

– Тогда поедем к целителю. Вам необходима помощь.

Я в который раз пожалела, что не умею исцелять. Моя темная магия не расположена к лечению. Она сильна, но не против тени. Вот уж парадокс!

– Поедем, Лиза, – согласился Милош.

И тут мы оба застыли, услышав странные скребущиеся звуки за дверью, ведущей в кабинет. К своему стыду, я даже успела позорно испугаться, но в наступившей тишине раздался знакомый голос:

– Вы там в порядке? Боги, что это было? Ну же, откройте дверь! У меня, в отличие от вас, рук нет!

– Тома! – ахнула я и бросилась выполнять просьбу кошки.

Секунда, и Тамара ворвалась в помещение. Выглядела она крайне возбужденной. Шерсть на ее спине стояла дыбом, глаза блестели, а длинный хвост был опущен вниз, что свидетельствовало об агрессии.

– Что, здесь снова была эта ваша жуткая тень? – спросила кошка и огляделась.

– Ты откуда здесь взялась? – удивилась я.

– Пришла, – ответила Тома. – Точнее, прибежала.

– Как ты узнала, где мы, и как пробралась в дом?

– Подслушала разговор князя Вяземского с его дражайшей супругой. – Тома запрокинула морду и посмотрела на меня: – Они говорили о тебе, и я случайно услышала то, что, наверное, слышать была не должна. Лиза, я знаю правду о твоем отце. Мне жаль… А попасть в особняк не составило труда. Кто-то из слуг оставил открытым окно в кухне – и вот я здесь.

Кошка подошла к столу, легко и грациозно запрыгнула на него и села подле Горича, почти спокойная и уже не такая взъерошенная, как прежде.

– О Петре Феоктистовиче я подумаю позже. Сейчас не это главная проблема, ты знаешь.

Кошка кивнула.

– Нам пора, – произнес Милош, молчавший до сих пор.

– Э! – Тамара тут же подпрыгнула, оживившись. – Куда это вы? А Павел Феоктистович знает? Вы же домой, не так ли?

– Нет, – ответила я, и кошка забавно вытаращила сверкающие круглые глаза.

– Можно мне с вами? Я могу пригодиться, – сказала она.

Я же посмотрела на Милоша, который, коротко кивнув, первым шагнул в сторону открытой двери.

Шел он тяжело, и мне было больно смотреть, как такой маг из-за меня теряет силы. Но еще обиднее было то, что я ничем не могла ему помочь, только держаться поблизости и подхватить, если вдруг Милошу станет дурно.

Недолго думая, я бросилась за куратором и пошла рядом. Мгновение спустя нас обогнала кошка. Она первой спустилась по лестнице и первой забралась в экипаж сонного Уроша. Горич от моего предложения помочь ему сесть в карету с усмешкой отказался и даже подал мне руку, помня о правилах приличия и оставаясь мужчиной даже на исходе сил.

Назвав кучеру адрес нашего семейного целителя, я позволила Горичу захлопнуть дверцу экипажа, успев заметить мелькнувшую рядом с домом тень. И только когда карета тронулась, поняла, кто именно это был: смотритель, который, очевидно, вышел на шум, но, признав хозяйку дома, решил не мешать.

Тома забралась ко мне на колени, и экипаж покатил прочь от дома. Милош откинулся на спинку сиденья и устало закрыл глаза, а я обняла любимицу и вдруг заметила, что она заурчала, как самая натуральная кошка.

– Тома? – позвала я ее.

Кошка подняла голову, продолжая мурлыкать, но не ответила.

– Тома… – повторила я, зачем-то погладила спину любимицы и тут же удивленно ахнула, когда кошка изогнула спину и замурчала еще сильнее, но так мне и не ответила.

– Боюсь, ее время на исходе, – не открывая глаз, произнес мой куратор. – Она теряет себя и становится зверем.

У меня внутри все перевернулось от его слов.

– Вы можете помочь ей, Милош? – спросила я джарганца.

– Я вынужден огорчить вас, Лиза, но сейчас судьба Тамары менее важна, чем наша с вами. Очень надеюсь, что, когда все закончится благополучно, мы сможем вернуть девушке прежний облик. Но сейчас это невозможно. Посудите сами: если мы погибнем – а это неминуемо произойдет, если мы отвлечемся на Тамару, – кто поможет ей?

Я кивнула и опустила глаза, затем принялась гладить кошку, которая замурчала еще сильнее, так что мне даже показалось, будто она лишилась своего прежнего сознания, стала простым животным. Тамара свернулась у меня на коленях в мягкий клубок, позволяя ласкать себя, а затем и